Зажмурившись и закусив губы, похлопываю промежность, массирую клитор, пока не достигаю разрядки.
Все это время в моем воображении он смотрит на меня.
Глухо кричу, максимально раскинув ноги, прогибаюсь в пояснице. Потом, свернувшись в калачик, рыдаю в подушку и проклинаю тот день, когда мама перевела меня в новую школу.
Глава 44
Кирилл.
Домой возвращаюсь под утро. Не совсем трезвым, но уже достаточно вменяемым. Стараясь не шуметь, раздеваюсь, но когда прохожу мимо нашей с Кариной спальни, слышу музыку и ее голос.
Не спит, что ли?
Открыв дверь, встаю на пороге. Она меня не видит. Сидя на кровати по-турецки спиной ко мне, с кем-то трещит по телефону. Кругом разбросанные вещи, в руке бокал с вином. Из колонки льется плаксивая музыка.
— Пфф… ты не представляешь, как это тяжело, мама… — заикается пьяно, — я к ним со всей душой, а они… они меня все не-на-ви-дят! В лицо, суки, улыбаются, а стоит только мне отвернуться, кости моют."
"Карина в хлам. Язык заплетается, голова болтается из стороны в сторону.
Вино то и дело выплескивается из бокала на постель.
— Что Дашка, что Маринка, что мамаша его… они меня все ненавидят!
Чего, бл*дь?! Делаю шаг в ее сторону, но застываю, когда очередь доходит до Насти.
— И не говори, мам… эта тварь… — громко шмыгает носом, — мне кажется, она опять под него залезла.
У меня глаза из орбит лезут. Стою и пялюсь на ее спину, как кретин.
— Я не знаю, что с этим делать, мама! Он постоянно таскается к этой шлюшке, я целыми днями только и слышу о ее спиногрызе! Ромочка! Ромашик! Ромулечка! — кривляется Карина, — меня уже тошнит от него, мама! Я его всеми фибрами души ненавижу!
Удушающая волна ярости выкидывает меня за буйки.
В глазах, по ходу, капилляры лопаются. В два шага оказываюсь около Карины и выхватываю из ее рук телефон.
— Она вам перезвонит, — бросаю в трубку и слышу в ответ визг ее матери «Кирилл, пожалуйста…»
Отключив, швыряю его на кровать и дергаю ее к себе за ворот халата.
Она пьянее, чем я думал, или это страх, я не знаю… Глаза мутные, на лице потеки туши, помада размазана вокруг рта, кожа белее снега, губы мелко трясутся.
— Кирчик…
— Тварь…
— Я без тебя не смогу, — начинает подвывать, как собака, — не бросай…
— Собирай вещи, Карина. Утром отвезу тебя к родителям.
— Нет! — стает на колени, хватаясь за мою рубашку, — Кирилл… я пьяная! Видишь, я не в себе!.. Я не думаю так на самом деле, во мне говорит ревность… пожалуйста… Кир.
— Разговор окончен, — отдираю ее пальцы и разворачиваюсь к выходу.
