Каждое движение Насти, взгляд, жест — все находит во мне отклик. Тогда ведь, три года назад точно также было. Цепляла меня, раздражала, будоражила. Только мне, дураку, этого тогда не надо было. Бесила ее навязчивость, потому что казалось, что она лишала меня права выбора.
Подбираюсь ближе, ставлю руки на подоконник по обеим сторонам от Насти. Она замирает, как пойманный в силки зверек, дышит через раз, а потом сама ко мне подается. Обвивает шею и тянется к моим губам.
Целуемся нежно, потому что хочу максимально ее расслабить.
Вижу, что зажата, неуверенно чувствует себя на новой территории. Поди, в каждом углу призрак Карины мерещится.
Но скоро выдержка моя заканчивается, хватаю ее за бедра и впечатываю в себя. Охает мне в рот, и у меня срывает чеку. Пробравшись руками под футболку, впиваюсь пальцами в ягодицы. Настя без трусов.
Бл*дь, бля-а-а-а-дь…
На нежности меня больше не хватает. Буквально вгрызаясь в нее поцелуем, тараню сладкий рот языком. Она под моим напором немного теряется, но все равно отзывается.
Вонзая ногти в кожу головы, говорит, что нравится, поощряет продолжать.
— Настя… Обхвати меня ногами…
Поддеваю ее под бедра и несу в гостиную. Держа ее на весу, усаживаюсь на диван.
Смотрим друг другу в глаза. С недавних пор я полюбил это занятие, потому что в глазах Настены можно прочесть больше, чем она соизволит озвучить. Осторожная стала, каждое слово обдумывает, лишнего не скажет.
Сейчас в ее глазах немного неуверенности, желание и предвкушение.
— Я дурею от тебя, Настя, — проговариваю сипло.
Она медленно моргает, взгляд делается томным, густым. Скользнув по лицу, опускается на мои губы. Поцеловать хочет. Сама.
Откинувшись на спинку дивана, предоставляю ей полную свободу действий. Чувствую, как резко сжимаются ее бедра, член, откликнувшись, упирается башкой в штаны.
— Греховцев хочет, чтобы я его поцеловала? — усмехается Настя тихо, — ситуация на грани фантастики.
— Я хочу, чтобы ты меня любила. Веришь?
— Зачем она тебе?.. Моя любовь? — склонив голову набок, улыбается она.
Мне не до смеха, честно. Осознаю вдруг, что сидящая на мне девушка самая желанная на Свете, что подвис на ней капитально. Зависим стал от мыслей ее, желаний, чувств. От последних особенно. Если от них ничего не осталось, то что я делать буду?
— Ты же не из-за Ромки со мной? — спрашиваю, еле ворочая языком.
Поддев пальцами подол футболки, Настя снимает ее через голову и бросает рядом на диван. На мне майка и трико, а она абсолютно голая.
