Мы с Тасей последнее время близко общаемся, и муж нередко становился свидетелем ее слез из-за Рокотова. Знает, какая у нее от него зависимость.
— Ох, не знаю…
Кир согласно качает головой.
— Ты только не вмешивайся, Насть… Пусть сами разбираются.
— Не буду!
— И не волнуйся, — кладет ладонь на живот, — думай о дочке.
БОНУС
Малышка рождается точно в срок. Здоровенькая, крепкая, чрезвычайно горластая. Не похожая ни на меня, ни на Ромаша. Светлыми волосиками и глазками больше напоминает свою бабушку Раю.
— Юлечка, — шепчет нежно Кирилл, целуя малышку в лобик, — сладенькая…
Тает как карамель, не обращая внимания на подначивания Саши и Маши.
— Кир, ну пожалуйста… дай подержать, — просит Даша, — я сто лет таких крох на руках не держала!
— Позже, Даш, она только уснула, — шепчет муж.
Никому не дает ее, кроме Раисы Николаевны.
— Можно исправить, — говорит ей Саша.
Я смеюсь в ладошку, а его жена заливается краской. Что, и правда, хотят еще одного ребенка?
— Пойдемте за стол, — зовет Раиса Николаевна, — Юлечка спит?
— Да, — киваю я.
Это первый раз, когда мы приехали к старшим Греховцевым уже вчетвером. Нас ждали, как самых желанных гостей. Свекровь наготовила разных вкусностей, а Герман Дмитриевич даже уехал с работы пораньше.
За столом разговор вертится вокруг малышки и моего самочувствия. Кирилл, видя, как я с ней не высыпаюсь, настаивает на дневной няне и домработнице, но после жарких споров сходимся только на приходящей помощнице по хозяйству.
— Не отказывайся, Настя, — вставляет свое веское слово Раиса Николаевна, — Ромочка еще маленький…
— Я большой!
— Маленький для того, чтобы помогать с сестричкой, — мягко уточняет свекровь, — а так, да… ты уже взрослый.
— Насть, — говорит вдруг Кир, — Юльчонок проснулся… ищет титю…
Встаю из-за стола и, забрав из его рук дочку, целую в щеку.
— Ты тоже поешь пока.
Иду в отведенную для нас комнату на втором этаже и вскоре слышу, как нас догоняет Даша.
— Насть, — проговаривает она с тревогой в голосе, — можно я с вами побуду?
— Можно, а что случилось?.
.
Вижу, как она нервничает. Заламывая руки, грызет нижнюю губу.
Усевшись в кресло, устраиваю Юлю на коленях и, расстегнув блузку, прикладываю ее к груди.
— Слушай, я не знаю, что делать… Саше говорить боюсь.
— О чем?
Шумно выдохнув, она усаживается на угол кровати и закидывает одну ногу на другую.
— Помнишь Кравцова? Из министерства энергетики? Из Москвы?.. Он еще в прошлом году здесь у Германа Дмитриевича с женой гостил…
— Помню.
