— Почему?
— Потому!
— Думаешь, я не знаю, что ты здесь… вы здесь с девками трахаетесь?
— Хочешь стать одной из них? — парирует, слегка заломив одну бровь.
— Может, и хочу! Не твое дело!
Кир отворачивается и словно сам себе кивает.
— Ты права, Настя. Это не мое дело. Ты уже девочка взрослая, делай, что хочешь.
Сказав это, он встает и, больше не глядя на меня, уходит. Я остаюсь наедине со стаканом яблочного сока и горькой обидой.
Ненавижу его! Всю душу вымотал, всю кровь выпил! С третьего класса жизни не дает.
Десять лет! Десять, мать вашу, лет я жду, когда он обратит на меня внимание! Десять лет я ищу в его глазах хоть какой-то намек на интерес ко мне, как к девушке.
Десять лет мечтаю о нем.
И ничего. Пусто. Ноль. Совсем.
Стоит ли говорить о том, что первый поцелуй, о котором я грезила, у него случился не со мной. Первый секс, соответственно, тоже.
Плакала ли я, когда узнала? Мне казалось, я умру. Я четыре дня не ела и не вставала с кровати. Я жить не хотела.
С тех пор мало, что поменялось.
Он живет в свое удовольствие, а я продолжаю лелеять глупую надежду.
Отпив сок через трубочку, я слезаю со стула и иду наружу. Ноги за это время успели отдохнуть, так что, наверное, и потанцевать смогу.
— Денежка! — тут же кричит мне прыгающий с бутылкой пива в руке Ваня, — иди сюда!
Я подхожу ближе и с улыбкой смотрю на танцующих под модный трек девушек на лужайке. С нарядом я не угадала. Это блестящее платье и каблуки вообще не в тему. Все девчонки либо в шортах, либо в джинсах.
Громко смеясь, красиво извиваются под музыку.
— Иди сюда! — повторяет Иван, подскакивая среди девчонок, — че встала, как неродная?
Греховцева поблизости не видно. Скользя глазами по толпе, выискиваю его шевелюру. И лучше бы я этого не делала, потому что обнаруживаю его в углу террасы, примыкающей к дому, целующимся с какой-то брюнеткой. Она сидит на парапете, широко разведя ноги, а Кир, стоя между них, орудует у нее во рту языком.
Он впервые делает это при мне.
Теперь я понимаю, почему он не хотел, чтобы я сюда приезжала.
Мне плохо. Я отчетливо чувствую, как под ребра медленно входит нож. Сумасшедшая боль и невозможность сделать глоток воздуха. Музыка, голоса, смех приглушаются, земля под ногами начинает раскачиваться.
— Настя, — хватает за руку пьяный Ваня, — потанцуй со мной, крошка…
Я облизываю сухие губы и заставляю себя отвести взгляд от горячей парочки. Не смотреть. Ни в коем случае. Нельзя. Иначе свихнусь.
