Речь я не продумала, мозг отказывается генерировать разумные мысли, поэтому решаю, что скажу, как есть. Дальше буду действовать по обстоятельствам.
Кирилл берет трубку на втором гудке.
— Настя?
Как у него это получается? Черт! Вложить так много всего в одно слово. Досаду, усталость от моей навязчивости и намек на то, что я не сдержала свое обещание не звонить ему больше никогда.
— Здравствуй, Кирилл, — встаю у зеркала комода в моей комнате и смотрю на себя со стороны, отмечая, что выгляжу я неважно.
На осунувшемся лице глаза кажутся двумя темными провалами.
А цвет губ почти слился с цветом лица.
— Здравствуй, — произносит выжидающе.
— Ты говорил, я могу позвонить, если… будут последствия…
— Ты о чем?
— Ты говорил, чтобы я позвонила, если забеременею… и вот… я звоню.
— Не понял сейчас.
— Я беременна, Кир.
Отвечает не сразу. В трубке звуки, сильно напоминающие смех. Я терпеливо жду, когда он закончит и прочит горло.
— Насть, ты в своем репертуаре. Я даже не удивлен.
— Я беременна! — повторяю снова.
Мне и так плохо, а от его реакции становится еще хуже. Лучше бы сразу орать начал, оскорблять и обвинять, чем вот так.
— От кого? — спрашивает расслабленно.
— От тебя.
— Уверена?
В грудь неожиданно сильно колет обидой. Я понимаю, да, что последние два месяца вела разгульный образ жизни, и со стороны, вероятно, выглядело так, что у меня кто-то есть.
Дерьмо, я сама сделала все, чтобы со стороны это выглядело именно так.
Но как он мог поверить, что я после него… так быстро лягу под другого?
— Уверена, — выдавливаю с трудом.
— Срок какой? — а вот теперь он, кажется, начинает нервничать.
— Не знаю!
— У врача была?
— Нет еще.
— Два месяца, Настя! Ты издеваешься?!
— Я не знала! — выкрикиваю истерично.
— Ты с друзьями своими предохраняешься?
— Что?! Ты больной, Греховцев!
Отключаюсь и швыряю телефон на кровать. От злости и обиды мутнеет в глазах. Как он смеет, сволочь?! Как он смеет так думать обо мне?! Я что, повод давала?!
Кир перезванивает почти сразу, но я не отвечаю.
Вызов прекращается, но только для того, чтобы начаться снова. Греховцев звонит, пока я не беру трубку.
— Хватит истерить, Денежка!
Он никогда меня так не называл. Только Настя. Если этим он собирался добить меня — у него получилось.
— Иди к черту!
— Чтобы завтра сходила в больницу! Поняла? Потом мне перезвонишь и скажешь, какой срок.
— Поняла! — выплевываю со злостью.
— Если… он мой, я помогу решить проблему. Я от ответственности не отказываюсь.
