Плюс пособие на Ромку. Выходит немного, но нам хватает. Транжирой я никогда не была.
— Мама, мультик… — просит Ромаш, когда заканчивается еще одна серия.
Я уже немного успокоилась, поэтому решительно качаю головой.
— Нет, зайчонок. Пора спать.
— Один мультик! — делает бровки домиком и поднимает пальчик вверх, — один.
— Завтра. Пойдем, я тебе молочка налью и печеньку дам. Хочешь?
— Хочу, — вздыхает расстроенно.
Он у меня молодец. Знает, что с мамой спорить бесполезно, поэтому ведет себя как мужчина. Никаких истерик и пустых слез.
Позже, уложив Ромаша спать, я ухожу на кухню. Сижу в темноте, обхватив голову руками. В телефоне пропущенный и сообщение от Даши, которое я пока не готова прочесть. Еще там сообщение от Кирилла, которое я прочитала сразу, как только увидела.
«Клиника «Медиал», завтра, 12–00. Я пришлю за вами такси»
«Я могу отказаться?»
«Тогда будем устанавливать отцовство в судебном порядке»
Через три дня все узнают, от кого я родила. Мои родители, Алешка, бабушка, Герман Дмитриевич и Раиса Николаевна.
Карина.
Все будут требовать от меня объяснений, которых у меня нет.
Его родители захотят общаться с внуком. Мои родители будут счастливы породниться с семьей мэра. Маришка, Саша и Даша, скорее всего, с радостью примут Ромку в свою семью. Они его уже любят. Карина возненавидит.
А вот Кирилл… Я даже примерно не представляю, как мы будем с ним общаться. Как он будет выстраивать отношения с сыном и будет ли вообще. Захочет ему дать свою фамилию или нет? Признать его официально или ограничится ежемесячными переводами на мою карту?"
"Я бы не хотела, чтобы Рома стал Греховцевым.
Пока он будет с моей фамилией, он будет только моим. Как только он ее сменит, он станет частью семьи, в которую мне вход навсегда закрыт.
Глава 24
— Мама, это больница? — лепечет Ромка испуганно, едва мы переступает порог клиники, — мне плививку поставят?
— Нет, конечно… врач посмотрит, и мы уедем отсюда.
Кирилл уже здесь. Стоя у гардероба в черной водолазке и такого же цвета брюках, наблюдает, как мы приближаемся.
Я стараюсь на него не смотреть. Кажется, с тех пор, как он вернулся, я ни разу не посмотрела ему в глаза. Но на фигуру… ее не заметить невозможно.
Он стал сильно крупнее. Из парня превратился в настоящего мужика. Волосы стали чуть короче, голос — ниже. Аура — тяжелее.
Мне не нравится. Ни то, каким он стал, ни то, что нагло лезет в мою семью.
— Здравствуй, — говорит он, когда мы подходим.
А потом, опустившись на корточки, протягивает руку Ромке.
