– Ну брось ты, в самом деле! Я говорю тебе, что невиновен в смерти Вячеслава! Неужели все прошлое не имеет для тебя значения? Когда-то ты доверяла мне больше, чем всем остальным, а теперь и слушать не хочешь! Что с тобой? Мало ли что может случиться, почему ты сразу решила, что это я? Почему перечеркнула все былое доверие?
– Потому что я ошибалась, – нисколько не смутившись, ответила Вероника. – Так что поехали писать признание.
– Да какое признание?! – взорвался Россошанский. – Что ты несешь? Ты что, разве не понимаешь, что все это только твои предположения? А для милиции это бред, воспаленные фантазии несчастной женщины, потерявшей жениха и валящей проблемы на любовника! Прямо треугольник из бразильских сериалов! Вот уж они вдоволь насмеются над такой дурочкой, как ты!
Россошанского понесло, и он, обычно выдержанный, сейчас употреблял выражения, наиболее оскорбительные для Вероники.
– Погоди, они еще тебе в лицо это скажут! – говорил он, не в силах остановиться, заведенный ненавистью с ее стороны.
– Они тебе еще скажут: «Мадам, вы что, хотите лишиться сразу и жениха, и любовника? А не пожалеете? Кто же станет удовлетворять ваши потребности? Или вы третьего найдете?» Ты думаешь, они станут разбираться с подробностями наших отношений? Да для них ты будешь выглядеть просто как общая подружка двоих друзей!
Вероника побледнела и резко выбросила вперед руку, собираясь влепить Россошанскому пощечину, но тот успел схватить ее за запястье и крутануть назад. Вероника закричала, и Россошанский, заведя ее руку высоко вверх, так, что девушка могла только тонко вскрикивать, прошипел ей в ухо:
– Можешь катиться со своими подозрениями куда тебе угодно, поняла? Дура! Время только на тебя потерял, да еще и деньги!
Он с силой толкнул Веронику вперед, и та пролетела прямо к журнальному столику.
С трудом поднявшись, она бросила взгляд на бутылку с коньяком, а потом на свои руки. Запястья были покрыты ссадинами, кроме того, на них наливались синяки. Она медленно потянулась за бутылкой, намереваясь прижечь пораненную кожу, но Эдуард, подскочив, с силой вырвал у нее бутылку из рук.
– Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не трогала эту дрянь! – заорал он. – Вот тебе спьяну и лезет в голову всякий бред! Алкоголичка!
– А ты подонок, – твердо проговорила Вероника, и Эдуард, озверев, кинулся к ней и принялся трясти девушку за плечи.
Вероника пыталась заслониться руками, не произнося ни звука, и это еще больше взбесило Эдуарда.
