Как же должно быть рад её супруг! А ведь это только его вина и никого больше! Слабый плач обратился в безутешные рыдания.
— Ненавижу, ненавижу, — кричала Катерина, пока опиум данный ей доктором не стал действовать.
Михаил слышавший её слова, не мог не согласится с супругой. Ныне Катерина не простит его, он был уверен.
Глава 11
Катя медленно возвращалась к жизни, наверняка понимая, что не может вечно жалеть себя, прячась в своей спальне от всего мира. Боль утраты тяжело далась Катеньке. Осунувшись и похудев, Катерина стала похожа на бледную тень той девушки, которой была когда-то.
Даже волосы потускнели, а в глазах поселилась такая боль, что Акарчеев не мог смотреть на жену, не чувствуя при том вины. Катя умело укалывала Михаила при любом удобном случае, стоило ему оказаться рядом. Горечь и яд в её словах ранили будто мечом, но Мишель не пытался возражать. Что толку? Супруга все равно не желала слушать его, а тем паче видеть. Акарчеев помнил, как склонившись к упавшей без чувств жене, он увидел кровь, и внутри что-то оборвалось.
Будто часть себя потерял он в тот миг. Ведь не о деньгах он думал, когда соглашался на этот брак, а о небесной синеве глаз, в которые он мог смотреть вечно! Но сердце Катерины принадлежало другому. Михаил отчетливо слышал его имя, когда девушка в беспамятстве звала его, хватаясь за руку супруга. Господи, Мишель был готов признать этого ребёнка, он готов был сделать все, что угодно, лишь бы жена простила его.
Катерина спускалась вниз, крепко держась за перила.
Темное платье и строгая прическа, вот как выглядела графиня Акарчеева в последнее время. Удостоив супруга надменным взглядом, Катя сказала:
— Я еду в Киев. Праздник нынче. Я желаю отправиться в храм, — гордая осанка и холодный взгляд синих глаз говорил о том, что она не сломилась от своего несчастья, а лишь стала сильнее."
"— Воля ваша, Екатерина Андреевна, — тихо промолвил Акарчеев, — вы ведь все равно поступите так, как вам угодно.
Катерина недовольно поджала губы, ощутив, как гнев охватывает её с головой.
Не гоже ехать в Божий дом в столь скверном расположении, но иных чувств супруг у неё не вызывал. Поспешно взяв у лакея темный редингот и выйдя на улицу, графиня глубоко вдохнула свежего воздуха. Ветер трепал темные кудри, но молодая женщина будто не замечала того. Спустившись к экипажу, Катя дождалась, пока слуга откроет перед ней дверцу, а затем удобно устроилась на сидении и плотно закрыла глаза.
