Мне без тебя не жить

 — Или клянусь, догнав, я высеку вас прямо здесь!"

"Вздрогнув, Катя попыталась остановить лошадь, но та, разгоряченная скачкой и, переняв волнение наездницы, громко заржала и понеслась еще быстрее. Мадам Акарчеева сильнее вцепилась в поводья, изо всех сил стараясь удержаться в седле. В душе поднималась паника. Желая избавиться от ребенка, она сама свернет себе шею.

Увидев, как Катю понесла лошадь, Михаил не на шутку испугался. Угораздило же жену выбрать самую своенравную кобылу. Он прижался к самой шее лошади, стараясь тем самым сократить сопротивление воздуха.

Еще чуть-чуть! Протянув руку, он перехватил поводья Катиной лошади и натянул их. Кобыла громко заржала, вставая на дыбы. Катя что было сил схватилась за гриву, понимая, что еще секунду и она упадет на землю. Однако, почувствовав сильную руку, кобыла успокоилась и медленно опустилась на землю.

В ярости Мишель обернулся у супруге. Катя испугано распахнула глаза, понимая, что на этот раз перешла все границы.

Ещё никогда она не видела супруга в подобном гневе. Акарчеев выхватил у неё хлыст, и казалась вот-вот ударит её, но только он отчего-то ждал. Хватаясь за его молчание словно за последнюю соломинку, Катерина перехватила его руку и взмолилась:

— Миша, не надо! — громко воскликнув Катя, впервые назвав мужа по имени, готовая рыдать от беспомощности и стыда от собственного поступка.

Михаил до боли сжал хлыст, который держал в руках, а затем отбросил его в сторону.

В данный миг он даже не мог смотреть на Катерину. Так неприятно было видеть, как избалованная Катя рисковала своей жизнью, желая насолить ему. В голове не укладывалось, как можно причинить вред безгрешному созданию, которого на свете ещё не было! Конечно, Мишель понимал, что супруга испытывает к нему неприязнь, но, чтобы настолько… Ныне Катерина не оставила ему выбора. Пусть родит ему этого ребёнка, а потом возвращается в Петербург к своему любовнику или же найдёт нового. Ему абсолютно все равно!

— Надеюсь, вы осознаете, какую глупость чуть не совершили? — грубовато спросил граф у супруги.

Катя судорожно кивнула, ненароком заглянув в ореховые очи Акарчеева. Заметив, как в них блеснули слезы, Катюша была поражена до глубины души! Но Михаил быстро взял себя в руки и продолжил:

— Дабы и впредь у вас не возникало подобных идей, моя родственница приедет в имение, чтобы присмотреть за вами до самих родов.