Мне без тебя не жить

— Я точно потерял голову, — произнес ошеломлённый Николас, взглянув на раскрасневшуюся Катерину. Все тело заныло от неудовлетворенного желания, а сердце учащено забилось. Если он не хочет проблем на собственную голову, то нужно как можно скорее покинуть это сад, в который он с таким трудом попал.

Но движимый невидимым порывом, вновь подошёл к Катерине и ласково коснулся её щеки.

— Когда я увижу вас вновь? — хрипло спросил герцог, глядя в ярко синие очи, ныне подобные драгоценным камням.

— Я не знаю, — пролепетала девушка, — маменька следит за каждым мои шагом….

Оборвав её на полуслове, Николас сказал:

— Я найду способ увидеть вас вновь, — заверил герцог и широкими шагами направился к высокой изгороди, чтобы выбраться из сада тем же путём, как и попал туда.

Катерина долго смотрела ему вслед. Господи, что же она делает? Тряхнув головой, Катя пыталась избавится от непристойных мыслей. Но ничего не получилось! Герцог глубоко проник в сердце впечатлительной барышни, и не так просто было порвать со своим увлечением.

Неожиданно вспомнив о том, что нынче матушка позволила ей присутствовать в театре, Катерина заспешила в дом. Подобрав со скамейки открытую книгу, девушка направилась прочь из сада. Не встретив на своём пути новых препятствий, Катюша благополучно добралась в свою комнату. Облегчено вздохнув, барышня скинула с головы шляпку. Маменька не застала её в столь растрёпанном виде. Несколько непослушных прядей выбились из прически, а губы слегка припухли. Придирчиво оглянув своё отражение, Катерина подумала, что наверняка все кроется в её внешности. Герцог любил красивых женщин, а она отнюдь не была дурнушкой. Но ведь он не знал её, не видя ничего кроме красивой внешности. Глотая слезы обиды, девушка позвонила в колокольчик, зовя горничную. Даша привела хозяйку в порядок, соорудив причёску из густых волос княжны, не нуждавшихся в шиньонах. Узел Психеи закреплялся гребнями, позволяя нескольким локонам обрамлять лицо, придавая очарование невинному облику Катерины. Платье на сей раз не имело девственно-белого оттенка, а скорее напоминало кофе со сливками. Веер, расписанный розами, и маленький ридикюль дополняла наряд прелестницы. Зайдя в покои дочери, Анна Ивановна одобрительно кивнула.

— Помни, милочка, ныне никаких оплошностей, — чмокнув Катерину в щеку, она продолжила, — ты ведь послушная дочь. Улыбаться и одаривать вниманием только тех, кого мы с твоим батюшкой посчитаем достойной партией."

"Катя кивнула. Не было смысла спорить с маменькой.