Она была возбуждена! Не меньше, черт возьми, чем я!
Я тут пугаю ее и мучаю, собираюсь трахнуть ножом, засунуть кулак внутрь и вытащить матку через влагалище, заставить ее выкинуть этого чертового ребенка, а она хочет этого! Хочет, чтобы я ее поимел, чтобы трахнул самым извращенным способом!
– Ах ты, маленькая… – я задохнулся, не договорив. То, что Ксюше нравилось происходящее, сделало это для меня еще более желанным. Ее удовольствие и желание отражались и усиливали мои. Мы умножались друг на друга в стремлении почувствовать боль.
Я Ксюшину, она свою.
Я протянул руку и обнял пальцами ее горло. Придвинулся ближе, обросил нож и грубо смял другой рукой нежный цветок ее вульвы. Выкрутил губки, сжал в кулаке, одновременно стискивая пальцы на ее шее.
Ксюша попыталась сглотнуть, дернуть руками, но только развела бедра шире, пуская меня к себе, и я почувствовал, как струится по машине ее густой пряный запах. Со всего размаху я шлепнул ладонью по раскрытой пизде. Ксюша вскрикнула, но я сдавил шею сильнее, и она распахнула глаза, дрожа крупной дрожью.
Эх, вот прищепки и плети я взять не догадался. Думал, хватит ножа и кулака.
Придется импровизировать.
Я щелкнул застежками ремней, привязывающих Ксюшу к машине. Подобрал нож и срезал с нее футболку, открывая нежную грудь с напрягшимися сосками. Мои зубы сжались вокруг одного из них, а второй я выкручивал пальцами, пока она не начала кричать в голос. И за это получила смачную оплеуху, от которой ее голова мотнулась в сторону, а слезы брызнули на обшивку сидений.
– Сучка, какая же ты сучка… – восхищенно бормотал я, раскладывая ее обнаженное тело на заднем сиденье и чувствуя себя как малыш в Диснейлэнде. Можно делать, что угодно. Душить ее, бить по лицу, мять грудь, пока она не нальется густо-фиолетовым, царапать кожу на животе ножом, дергать за половые губы и грубо вгонять внутрь два, три, четыре пальца. А потом в зад. А потом опять в пизду.
Меня трясло не меньше Ксюши. Она стонала и кричала в голос, не сдерживаясь, а я уже мучил больше себя, чем ее, чувствуя, как швы джинсов натирают разбухший до невозможности член.
Но я никак не мог решить, какая из ее дырок достойна того, чтобы я залил ее спермой. В какой из дырок он причинит ей больше всего боли. И даст больше всего удовольствия.
В итоге я выволок ее наружу прямо со все еще скованными руками, загнул раком на капот машины и без затей вогнал хер в текущую пизду. Ксюша взвыла так, как не выла от самой лютой боли. А потом ее тело начал бить сильнейший оргазм.
