– Тогда порка. Настоящая. Без скидок. Ты согласна?
Она часто-часто кивает с таким облегчением, что я чувствую себя хулиганом, отобравшим игрушку у малыша в песочнице.
Так просто. Так наивно. Вот теперь я получу то, чего так хотел все это время.
– Тогда иди ложись на кровать. Подушку под живот. Ноги развести. Я позволю тебе выбирать, чем я буду тебя пороть.
Сказал, и сам ощутил эту дрожь предвкушения и сладкого мучения моей девочки. Кровь вскипела в жилах и я не удержался и шлепнул ее ладонью по бедру, чтобы увидеть, как наливается алым отпечаток.
Внутри что-то дернулось и разлилось горячей лавой, а в штанах затвердело. Бля, этот экшен тоже закончится жесткой еблей?
Эйфория боли
Олег отошел, предоставляя мне свободу действия. Все еще боясь, что он может передумать, я обняла себя за плечи. Думала, что весь этот садизм про плети и битье, пережила касание ножа, но только когда он достал иглу, я испугалась по-настоящему.
Глубинным, животным страхом. Боль это просто боль, мама тоже меня била, я могу потерпеть.
Потерпеть, как входит игла в мою грудь… мне кажется, я бы умерла!
Я поднялась на нетвердых ногах, покачнулась. Голова кружилась, сердце бухало в ушах.
Сделала несколько шагов к кровати, уцепилась за столб и оглянулась.
Олег стоял посреди комнаты в рубашке, залитой моей кровью и внимательно наблюдал за мной своим темным взглядом. В руке у него был хрустальный бокал с янтарной жидкостью. А в другой… Я вздрогнула.
Черная плетка с ленточками из кожи.
Это ею меня будут… бить? По-настоящему?
До сих пор было больше страшно… страшно, жарко, невыносимо… приятно. Но почти не больно, ожоги от свечей не чувствовались за удовольствием.
А теперь?
Я забралась на кровать, вытянулась на ней. Спохватилась, что надо лечь на живот. Перевернулась, подтащила к себе подушку и затолкала под живот.
Бедра приподнялись вверх и раскрылись. Я подтянула вторую подушку и уткнулась в нее лицом, сложив руки перед собой.
Мой слух обострился, я слышу, как делает глотки из бокала Олег, слышу, как он идет к кровати… По телу разбегаются мурашки.
Ждать вот так, почти невыносимо. И шаги все медленнее. Стук бокала о поверхность тумбочки. Вздох.
Дрожь разбегается по моему телу совершенно неконтролируемо. Олег медлит, маринует меня в собственном соку. Разве ему не нужна боль? Почему он дает мне только страх?
Кровать прогибается под его весом. И кожу на бедре обжигает удар!
Ладонью.
