Мне душу рвет чужая боль

– А сегодня Строгачев с кем был? Сам или с телохранителем?

– Сам был, никого с ним не было…

– Ясно… Надо ехать к Неверовой, я так полагаю, и Шведов там…

Степан имел представление об этом парне. И знал, что он может убить человека…

Элитный поселок на Рублевке охранялся достаточно строго, и служебное удостоверение начальника уголовного розыска не стало для Степана пропуском в этот мир. Охранник вежливо попросил его немного подождать, а сам связался с госпожой Неверовой, как он ее назвал, и сообщил о его визите.

Шведов и прибыл к ним. Он вышел из красавца-джипа «Ауди», за рулем которого подъехал к пропускному пункту. С настороженным видом подошел к Степану и стоявшему рядом с ним Кулику. Комова они решили не брать, зная о его личной симпатии к Неверовой и не совсем здоровом отношении к ее избраннику.

– Здравствуйте… Что-то случилось? – напряженно спросил он.

– А что-то могло случиться? – внимательно посмотрел на него Степан.

– Если вы ищете Артура, то его у нас нет и быть не может…

– Если бы мы искали у вас Артура Трутнева, то мы не стали бы ждать, когда ты нас встретишь… Здесь будем разговаривать или домой нас пригласишь?

– Да, конечно. Кристина сказала, к ней вас вести.

– Это ее добровольное согласие? Или она будет требовать санкций?

– Ну, какие санкции? Мы же вам не враги.

– Не торопи события, парень.

Особняк Неверовой находился в самой глубине поселка, на живописном берегу реки. Роскошный дом, огромный участок земли – минимум полгектара, сосны во весь рост, березы, богатый ландшафтный дизайн.

В холле, куда провел его Валентин, Степан увидел мелькнувшую в дверях девушку в униформе горничной, что вовсе не удивило его. Напротив, было бы необычным, если бы хозяин столь шикарного дома не имел штат прислуги.

Кристина не заставила себя долго ждать. Она не стала разыгрывать явление барыни народу, вышла к гостям в демократичном наряде – футболка и мягкие, не стесняющие движения джинсы. Но и в таком виде она выглядела потрясающе хорошо.

– Чай, кофе? – откликнувшись на приветствие, спросила она. – Или чего покрепче?

– Покрепче можно после службы, а мы, извините, при исполнении…

– Я понимаю, – кивнула она.