Мне душу рвет чужая боль

И сама она должна была быть яркой – хоть Валентин и не видел ее лица, но интуитивно это чувствовал. А видел он, что женщина смахнула с полки пару шоколадок, но сунула их не в корзину, а в сумочку. С этой добычей она направилась к кассе, но Валентин перегородил ей путь. Лучше бы он этого не делал…

Он узнал воровку, и ему пришлось поднапрячься, чтобы сохранить невозмутимость на лице.

– Валентин?! – удивленно повела бровью Кристина.

Это была она. Такая же красивая, но более эффектная и стильная. Мисс Совершенство.

– Сколько лет, сколько зим!

Все та же загадочная улыбка, все тот же волнующий грудной голос. И плюс к тому высоковольтный потенциал эротического поля, чего раньше в ней особо не наблюдалось.

– Семь лет, восемь зим… – быстро подсчитал он.

– Что-то ты мне совсем не рад, – насмешливо, но с досадливой искринкой в глазах заметила она.

– Сделай паузу, скушай «Твикс», – так же насмешливо, но без улыбки сказал Валентин.

– У тебя что, клептомания?

Глядя на Кристину, трудно было заподозрить ее в финансовой несостоятельности. Дорогая женщина с коммерческой точки зрения. Модный костюм от кутюр, сумочка и туфли из одного и, видимо, эксклюзивного гарнитура. А как ухожена… Только одна прическа тысяч на десять, не меньше… Зачем же она тогда ворует? Нервы пощекотать?

– В каком смысле? – Кристина возмущенно сдвинула истонченные брови.

– Шоколадки на место положи, – потребовал он.

– Ах, вот оно что!.. Ну да, ты же охранник, – сказала она с таким видом, как будто только что увидела на нем черную униформу с желтой наклейкой над левым нагрудным карманом.

– Шоколадки, говорю, на место положи, – продолжал настаивать он.

– А почему так грубо? Почему на «ты»?

– Нет, просто мне смешно. Из-за каких-то шоколадок и такой тон…

Она не выглядела напуганной или хотя бы растерянной. Похоже, во всем происходящем она видела для себя увлекательное приключение.

– Мне что, принять меры?

Зато Валентин был в замешательстве. Кристина ему не друг, но как бы и не враг – если, конечно, опустить некоторые и малообоснованные подозрения на ее счет. Он не желал ей зла, во всяком случае, сейчас. Поэтому хотел разойтись с ней миром. Но, судя по всему, она этого не хотела.

– Какие меры? – с дразнящей пульсацией в голосе спросила она.

– Я сейчас уйду, а ты положишь шоколадку на место.