Мне душу рвет чужая боль

Тобой!

От ее стебного веселья не осталось и следа. Лицо плаксиво сжалось, на глазах выступили слезы.

Этого вполне хватило, чтобы смягчить камень в его душе.

– Извини, – передразнила его Кристина. – Ты мне точно так же говорил, когда уходил…

– Я ее любил. Потому и ушел.

– А меня не любил, да? Так, поигрался и гуд бай, моя не лайв! Так, что ли?

– Я хотел быть с тобой, но… Пойми, я очень ее любил.

– Да понимаю, – примирительно махнула рукой Кристина. – Чего в жизни не бывает… Тем более нет ее больше, твоей Лиды.

– Есть… Где-то есть…

– Где-то, – с мрачной иронией усмехнулась она. – Где-то, где мы все когда-нибудь будем… Ты туда, надеюсь, не стремишься?

– Чумной ты какой-то, доской пришибленный… Ну да, шесть лет на зоне…

– И что с того? – с вызовом посмотрел на нее Валентин.

– Ну вот, снова нахохлился… Эй, ты к жизни возвращаться собираешься?

– Да все о том же… В институт восстановился?

– Вот я и вижу, что все равно. В охранниках всю жизнь проходить хочешь?

– Да, тяжелый случай… Надо тебя поднимать.

– Если не я, то кто же? Кто же, если не я?

– Весело тебе… Хорошо, что весело. Только меня веселить не надо. И о судимости моей говорить не надо, – вспомнил он об инциденте, благодаря которому они оказались в этом кабинете.

– А если я не хочу, чтобы ты охранником работал?

– А где мне работать? Куда меня с моей судимостью возьмут?

– В институт восстановиться.

– Не выйдет. Я за тяжкое сидел, судимость через шесть лет погасят, только тогда можно…

– Ерунда.

– А я никак не хочу – ни очень, ни вообще…

– Вот я и говорю, что тяжелый случай.

– Какой ни есть, весь мой, – мрачно усмехнулся Валентин. – И тебе уже пора.

– А вот и не выгонишь! – ехидно улыбнулась Кристина. – Ты у меня на крючке. Вот скажу, что у тебя судимость…

Она запнулась, глядя, как за спиной Валентина открывается дверь. В кабинет вошла Оксана – строгая, как затяжной ошейник с шипами, и гордая, как пикирующий бомбардировщик.

– Это у кого судимость? – остервенело спросила она, свысока глядя на Валентина.

– Вот, у гражданина Шведова Валентина… э-э, запамятовала, как вас по отчеству…

От наглости, с которой Кристина его предавала, у Валентина перехватило дыхание. Хотел бы он сказать, какая она дрянь, но слова застряли в горле. Впрочем, взгляд, которым он ее наградил, должен был передать все его чувства.