Мне и так хорошо

Завтрак для тебя я оставил на кухне.

Я открыла глаза и посмотрела на него, как на чудо, на такое маленькое взрослое чудо.

– Когда вернешься? – спросила я, выбираясь из-под своего покрывала.

– Не знаю,– ответил он.

– Что значит – не знаю? Мы сегодня должны пробежаться по магазинам и собрать тебя в школу. Сегодня уже двадцать второе августа, Павел Алексеевич и дальше оттягивать уже нельзя. Или ты передумал?

Глаза у Пашки сверкнули, а щеки слегка покраснели. Я поняла, что ему снова стало неловко, и быстро отвела взгляд.

– Так, когда мне тебя ждать? – спросила я, как ни в чем не бывало.

Я, не смотря на него, специально пошла на кухню, и только я взяла в руки свою чашку с уже налитым в нее горячим кофе как тут же услышала ответ:

– Я приду в двенадцать часов. Нормально будет?

– Будет просто отлично, – ответила я и сделала большой глоток кофе.

– Ну, тогда я пошел. Увидимся.

– Увидимся, – ответила я и через секунду услышала, как захлопнулась входная дверь. – Ну, девочки, теперь и мы можем поговорить. Что нового? Как спалось? Какие планы на сегодняшний день? Надеюсь, все помнят, что сегодня мы должны помочь Пашке?

Когда девчонки мне не отвечали, я начинала чувствовать одиночество, приправленное чувством беспокойства.

В это утро девчонки молчали, а мне, как на грех, хотелось общения. Позвав их еще несколько раз и не получив ответа, я догадалась, что ночь у них прошла не так безмятежно, как у меня.

– Только не бросайте меня, – сказала я вслух. – У меня больше никого нет.

Услышав свой голос и поняв значение слов, которые сказала, я как будто отшатнулась сама от себя.

В этот момент я осознала, что никогда не надо говорить что-то очень страшное вслух. От этого становиться еще страшнее."

"Когда мной овладевает чувство ужаса, я стараюсь избавиться от него всеми возможными способами, поэтому, не долго думая, я пошла умываться, одеваться, а потом занялась уборкой в квартире. Я включила музыку погромче, чтобы она помогла мне прогнать все тревоги и переживания, потому что, то состояние, в котором была я, не предполагает нахождение в тишине.

Честно сказать, тишину я любила лишь тогда, когда читала или писала свою книгу или когда «мои» девчонки замучивали меня своей болтовней. Сейчас не было ничего из этого, поэтому мне хотелось шума. Хорошего, веселого шума.

Я скакала по квартире, пытаясь искусственно создать для себя хорошую атмосферу, а заодно и убраться, но чем больше я старалась сделать первое, тем хуже у меня получалось второе. Я начала злиться.