Мне к лицу даже смерть

Батон ухмыльнулся и ехидно процедил:

– Валет, твоя шалава?

– Это медсестра, – едва размыкая губы, произнес Валет.

– Ты так поднялся, что завел себе личную медсестру?!

– Она не моя личная. Она общаковая. В больнице работает, в Москве. Илюха ее трахает.

Подобной наглости я стерпеть не смогла.

– Никто меня не трахает! Я здесь случайно оказалась.

– Хватит мне лапшу на уши вешать! – злобно произнес Батон и схватил меня за шиворот. – Ну что, сестричка, может, ты знаешь, где в этом доме капуста лежит?

– Капуста? – растерялась я и пожала плечами.

 – Где может быть капуста? В огороде, наверное.

Двое других мордоворотов громко заржали и посмотрели на обезумевшего Батона.

– Ты чо, совсем дура или просто прикидываешься?! – взревел он.

– Ты спросил меня про капусту, а я тебе ответила.

– Ты, в натуре, дура! – Батон схватил меня за волосы и намотал их себе на руку.

Я взвизгнула и со слезами на глазах произнесла:

– Пусти, больно же!

– Больно?! Тогда скажи, где лежит капуста? Капуста – это баксы, придурочная!

– Деньги лежат за камином, – еле слышно сказала я.

– Где?!

– За камином.

– Эта шлюха все врет! – закричал Валет и чуть было не бросился на меня.

Один из мордоворотов откинул его к стене и ударил пистолетом по голове. Валет схватился за голову, присел на корточки и скорчился от боли. Я сделала глубокий вдох и быстро произнесла:

– Мне лишние проблемы не нужны. Я тут случайно. Сверток с деньгами находится за камином.

Батон отпустил меня и подошел к камину. Порыскав, он вытащил тот самый сверток, который передал мне Илья, быстро распечатал его.

В пакете лежали аккуратно упакованные доллары. У меня перехватило дыхание – так много баксов в одном месте я еще не видела.

– Сколько здесь? – Батон дружелюбно посмотрел на меня.

– Понятия не имею.

– Сто тысяч, – глухо ответил Валет и метнул в мою сторону такой ненавидящий взгляд, что у меня по коже пробежали мурашки. Боже мой, сто тысяч! Неужели я везла в своем пакете сто тысяч долларов! Да мне в жизни столько не заработать.

– Что уставилась? – усмехнулся Батон.

 – Тоже деньги любишь? Правильно, сестричка, деньги все любят. Разве их можно не любить? Убивают и за маленькие деньги, а за большие хоронят заживо или расстреливают из гранатомета.

От последней фразы мне стало не по себе, даже захотелось залезть обратно за диван.

– Мальчики, отпустите меня домой, – жалобно попросила я. – Я же сказала, где лежат деньги. Больше я ничего не знаю.

Батон рассмеялся и сказал:

– Ладно, сестричка, живи, пока я добрый.