Сдув упавшую на лоб прядь, она подняла волосы и собрала их в пучок. Грудь её при этом поднялась, призывно маня, сквозь тонкое кружево.
Матвей шумно выдохнул и внезапно подумал, «Развестись, что ли»…
Зазвонивший телефон, отвлек его.
— Да, Василий Петрович. Угу. Сейчас зайду. — все время пока говорил с шефом, он следил за Мариной глазами."
"Видимо, так и не найдя пуговицу, она накинула пиджак на плечи, пряча от него свою шикарную грудь.
Выдохнув, Матвей развернулся и пошел к шефу.
У их завода, этот год, юбилейный.
Шеф, Василий Петрович, уже пол года, как имеет их всех и в хвост, и в гриву. Его экономический отдел трудится в поте лица своего готовя бесконечные отчёты, расчёты, аналитику и так далее.
Получив очередное задание, Матвей, костёря на чем свет стоит директора, шёл в кабинет.
— Марина… пригласите ко мне Любовь Викторовну в кабинет.
Любовь, как обычно всплыла в его кабинет гордой царицей. Она была его замом, правой рукой и по совместительству ещё и одногруппницей. Пройдя в кабинет и сев за стол, выпалила- Это что за швабра у тебя в приёмной?
— В смысле, швабра? — Матвей нахмурился, — Это мой секретарь.
— У неё мозги то хоть есть? Или только сиськи силиконовые?
— Люба! — рявкнул Матвей. — Выбирай выражения!
— Ооо… даже так? — Любовь Викторовна покачала головой. — Матвей… ты бы поосторожнее. Ты помнишь, что женат? Или все?
— Послушай, Люб. Я тебя, не за этим позвал. — он сердито насупился, — у нас много работы, Любовь Викторовна.
Она откинулась на спинку стула и недовольно сведя брови вместе, сказала — Все понятно… мозги твои в яйца стекли.
Ладно… Давай к делу.
Матвей шумно выдохнул и кинув на неё ещё один недовольный взгляд, принялся обсуждать новые задачи. Заваленный работой, по самое не хочу, несколько дней, он почти не обращал внимания на Марину. Да и она, признаться, стала меньше отвлекать его своим видом, все больше времени проводя за компьютером. Работы было действительно много, в том числе и у неё.
За несколько часов до…
Наконец, разобравшись с завалом, Матвей устало выдохнул.
Пятница. Вечер.
Помассировав переносицу, он с раздражением вспомнил, что впереди, два дня выходных и он снова будет с семьёй. Сорок восемь часов, беспрерывно.
Мысленно застонав, он встал из за стола и подошёл к окну.
«Бл@ть! Реально что ли развестись?»
Идти домой не хотелось. Вот совсем. Хотелось лёгкости, страсти, чтобы никаких жареных курочек и бесконечных «Пап!»
Нет… Сына он любил. Егорка смышлёный ребёнок.
