— Это здорово… Просто нет слов. Спасибо. — Матвей сглотнул ком в горле. — Это очень, очень много для меня…
— Нет, сынок… — Дамир абы склонился к нему, — Это ничто по сравнению с тем, что ты сделал. — он похлопал его по плечу. — Ну, давай. Устраивайся. Сможешь сам?
Дождавшись его кивка, Дамир абы ободряюще улыбнулся ему и вышел из комнаты.
Матвей оставшись один ещё раз осмотрелся. Комната была полностью оборудована для его удобства. Шкафы с ручками на уровне его руки, столик рассчитанный на то, что спокойно подъедет к нему на коляске.
Матвей выдохнул и зажал переносицу пальцами. В глазах защипало. Несмотря на то, как он поступил со своей семьёй его не бросили, более того о нем заботятся. Разве он заслуживает этого?
— Матвей? — Дверь бесшумно открылась и на пороге появилась Ляля. Простая и домашняя настолько, что Матвей чуть слышно простонал. — Что то случилось?
Она быстро подошла к нему и положила свою ладонь на его лоб, — Болит что-то?
— Нет… Да… — Матвей горько усмехнулся.
— Болит.
— Что? Боже… это было не правильно собирать всех сегодня. Ты устал… Прости. — она заволновалась, тревожно суетясь вокруг него. — Давай я помогу тебе лечь? Или душ? Может обезболить?
— Нет, Ляля, нет. — он поймал её за руку. — Все хорошо.
— А где болит? — она остановилась.
— Здесь… — он взял её ладонь и положил себе на грудь.
— Матвей… — прошептала она. — Матвей…
— Ляль… Я так виноват перед тобой. — он прикрыл глаза и прижал её ладонь к губам. — Перед детьми, твоими родителями.
Это никогда не забыть. Я понимаю.
Ляля молча слушала, распахнув глаза, словно впитывая каждое его слово.
— Там… — он мотнул головой, — я шёл к вам. Каждую минуту… Я так люблю тебя, Ляля. Очень люблю. Тебя и детей.
— Матвей… — Ляля устало покачала головой и опустилась перед ним на колени. — Ты… ты знаешь… Я тоже виновата перед тобой.
Матвей обхватил её лицо руками и покачал головой. — Не важно… Все не важно.
— Нет! Я хочу что бы ты знал…
Она смотрела на него сквозь слезы.
— Мне очень стыдно… — всхлипнув она смахнула слезы с щек. — Но я хочу тебе признаться…
Матвей бережно стер с её щек слезы. — Ляль…
— Нет! Не перебивай! — она покачала головой. — И так тяжело…
Она судорожно вздохнула и прикрыла глаза, словно собираясь силами."
"Матвей сжал челюсти, сдерживая отчаяние. Он готов ко всему. Примет любое ее признание. Абсолютно любое. Приготовившись услышать то, что может перевернуть все, он сжал челюсти и прикрыл глаза.
