Каждое утро она приходила к нему вместе с Маратом и начинались бесконечные изматывающие занятия. Марат игнорировал все недовольство Матвея, гоняя его до тех пор, пока тот едва не падал тяжело дыша.
Множество тренажёров, что они установили в его комнате, конечно помогали в восстановлении мышц, атрофированных за время долгого лежания в больнице, но большую часть работы приходилось делать самому Матвею. Это был очень тяжёлый процесс. Сломанная ранее рука, отказывалась держать что то тяжелее ложки или пластикового стакана.
А ноги Матвей не мог даже согнуть сам. Они висели бесполезными плетями.
— Я не могу! Слышишь? — Ляля стояла за дверью, глотая слезы и слушала как в отчаянии кричит Матвей. — Не могу!
— Можешь! Я знаю что можешь! — Спокойный голос Марата звучал не громко, но достаточно жёстко.
— Нет! Ты не понимаешь! Я не помню как ими двигать. Не понимаю. Забыл! Они не слушаются меня. Оставь! Уходи!
Ляля зажмурилась и прикусила палец, что бы не закричать. Это было не выносимо слушать. И ещё тяжелее видеть.
Она отошла от двери, спрятавшись за деревом.
— Я то уйду. А ты останешься. У тебя мало времени чтобы вспомнить и встать. Очень. Мало. Времени. Ты должен работать. Каждую минуту. Не думать, не жалеть себя, а работать!
— Ради чего? — голос Матвея задрожал.
Повисла пауза и когда Ляля уже хотела войти, что бы вмешаться, Марат сказал, — Ты сам должен решить, ради чего. Только ты сам.
Дверь открылась и Марат вышел во двор. Увидев в отдалении Лялю он подошёл к ней и крепко обнял.
— Не жалей! Нельзя жалеть! Жалость унижает, делает беспомощным. Он должен сам захотеть встать и пойти.
— Ты же видишь, что ему сложно! Больно! Марат! — Ляля прижавшись к нему разрыдалась.
— Без боли нет результата. Ляля! Перестань! Если допустить жалость то все! Он потеряет возможность ходить. Разве тебе нужен такой муж?
— Он мне нужен любой! Абсолютно любой! — она жалобно всхлипнула и покачала головой. — Я не справлюсь. Так боюсь, что ты уедешь, а я не справлюсь.
Марат погладил её по спине и поцеловал в макушку.
— Справишься. Ты же сильная! Я в тебя верю.
Матвей
С уходом Марата он испытал облегчение. Да! Именно облегчение. Эти изнуряющие тренировки, выкручивающие все мышцы до звёздочек перед глазами выматывали его. Каждый день. С самого раннего утра.
Да! Он понимает что это нужно ему! Ему! Но как же тяжело!
Матвей зажмурился не желая признавать свою слабость. Ударив здоровой рукой по ручке кресла он закрыл лицо ладонью и простонал.
