Но об этом вслух не сказал. Слишком рано сейчас раскрывать все карты. Пашка не в том настроении чтобы услышать эту новость.
— Отец будет в бешенстве.
О, поверь! Он будет. Но после того, как я расскажу ему другую новость.
— Ты идешь? — переспросил и друг пожал плечами, а потом нехотя кивнул, и я вернулся в комнату от греха подальше, потому что кулаки чесались ему всечь. Какого хрена он так себя ведет? Что я ему сделал? Мозг взрывался и ярости постепенно стирала все приятные воспоминания о Даше, заменяя их мыслями о друге.
Если так продлится хотя бы день — драки не избежать.
49
Сегодня впервые с Пашкой поехали на разных машинах. Но это только к лучшему. Молчание давило на нервы и напрягало, без него я чувствовал себя спокойнее и сосредоточился на том, как рассказать Геннадичу и Пашке что спал с Дашей. Наверно не стоит вот так сразу, лучше зайти издалека, сказать, что Даша очень хорошая девушка и нравится мне, а потом попросить их разрешения сводить ее на свидание. Думаю, так лучше всего.
Главное, чтобы Пашка своей кислой миной ничего не испортил, и чтобы Дашка не начала вопить что ненавидит меня, и я пустое место.
Это мы знаем, проходили, но момент ответственный и его ничто не должно испортить.
К дому Суворовых я приехал позже друга, значит тот либо не заехал куда планировал, либо тупо наврал, чтобы не ехать вместе. Ладно, его дело.
Вышел из тачки и пикнул сигналкой, шагая к крыльцу, на которое ступал уже сотни, а то и тысячи раз. Я стал практически членом семьи Суворовых и считал это место своим домом, пускай и не имел на это права.
Ступени привычно скрипели под подошвами, когда поднимался, подошел к двери и коротко постучав дернул ручку на себя. Прихожая у Геннадича была огромной, как и весь остальной дом. Скинул с ног обувь и прошел в сторону доносящихся с кухни голосов.
Там оказалось лишь два члена этого семейства, и мне удалось заметить резкое изменение в лице друга, когда вошел и Пашка, разговаривающий в тот момент с сестрой и улыбающийся ей, в миг посерьезнел и буквально на глазах поменялся.
Нахмурился, поджал губы, стиснул челюсть. Казалось, будто я лично чем-то его бешу, но эта гребаная тупость выводила из себя. Мы с ним с самого детства знакомы, неужели ему трудно открыть свой рот и все объяснить?
— Привет, — поздоровался и оба Суворова повернулись в мою сторону и в кухне повисло напряженное молчание. На секунду показалось, что Даша рассказала Паше о нас, но я отмел эту мысль: друг давно бы начистил мне рожу за это, и не игнорил бы.
