Не говори никому что стал моим первым, ладно?
— Да…
Не отрывал взгляда от лица рыжей. Казалось, она была напряжена, потому что не спешила подхватывать шутливый тон Пашки, вместо этого молчала и так же напряженно смотрела на меня.
— Ладно, болтайте, мне пора, — Пашка снова ударил меня по плечу и быстро чмокнул сестру в лоб, а потом направился к выходу сквозь толпу.
Рыжая развернулась, как только брат скрылся из виду, торопливо окинула взглядом толпу и собралась свалить, но я дернул ее запястье и она поморщилась.
— Не так быстро…
Шагнул с ней в сторону кухни, но Дашка попыталась высвободить руку. Естественно тщетно.
— Отпусти, ты совсем что ли? — крикнула в лицо, но я не обратил внимания на ее сопротивление и волок рыжую дальше, в кухню, мимо толпы каких-то парней у стола, к входу в чулан. Дашка пыталась сбросить мою руку, поцарапать второй, пнуть ногой, но успевал блокировать ее попытки, ощущая как медленно и неотвратимо дикое удивление сменяется бурлящей в крови яростью.
Голову ей отверну. Прямо сейчас.
Открыл дверь, толкнул сестру друга внутрь и захлопнул, входя следом.
Выпустил ее запястье из хватки и она растерла его сердито косясь в мою сторону.
— Синяк будет…
Не обратил внимание на ее попытку потянуть время и ощутил как губа дернулась от злости. Обычно тик был перед дракой. Надо осадить.
— Марк, успокойся, — видимо ей тоже стало страшно.
— Думаешь весело поиграла? — толкаю Дашку к стене, наступаю сердито. Малышка сжимается, будто боится что и вправду ударю, но ведь я не зверь, хотя клянусь сейчас так хочется об этом забыть! — И таблетки ты не пьешь, верно?
— Не мои проблемы, что ты ни одной юбки не упускаешь, — ей бы молчать, но характер взрывной, огрызается стерва.
Рыжие пряди прилипли к раскрасневшимся щекам, а глаза превратились в два куска льда. — Не надо меня обвинять, что член в штанах удержать не способен!
— Залететь от меня хотела? — ударяю стену рядом с ее головой, придушил бы сучку. — Поэтому соврала?
— Отойди, заору! — толкает в грудь, но я принципиально не сдвигаюсь, давлю на нее взглядом, яростью в нем, молчанием.
— Ты сам подкатил, не надо стрелы переводить! И вообще, не я тебя соблазняла, ясно? Ты первый запустил мне руки в трусы!
Молчу, пытаюсь совладать с собой, но изнутри разрывает. Хочется орать, грушу долбить в зале или морду какому-нибудь уебку разбить. А передо мной слабая девочка, но она одним своим присутствием в нокаут отправляет нервы и мозг, заставляя меня как обдолбанного трястись от злости.
