Мне нельзя тебя любить

Тогда мне было ужасно неприятно, что ко мне, как пиявка, присосался альфонс. Но сейчас и правда смешно это вспоминать.

Лев наконец-то заканчивает смеяться и глядит на меня.

— А после альфонса?

— Альфонса я выставила за дверь два года назад и с тех пор я свободна. Больше у меня не было отношений.

Лев еще слегка смеется и возобновляет движение. Кажется, мы уже сделали круг и вернулись обратно к воротам на территорию губернаторского имения. Лев открывает калитку и пропускает меня вперед. Но он не идет прямиком к дому, до которого метров тридцать, а сворачивает в сад.

"— То есть, получается, у тебя серьезных отношений не было? — вдруг делает вывод. — С первым парнем ты гуляла за ручку. Со вторым вы жили в тысячах километров друг от друга. Третий тебя использовал.

Из груди вырывается вздох негодования.

— С Тайлером были серьезные отношения, несмотря на тысячи километров. А что насчет тебя? — быстро перевожу тему.

— Про меня ты знаешь.

— Расскажи, как ты женился.

— Алина забеременела.

— В восемнадцать лет?

— Да, в восемнадцать лет. Мы с Алиной учились в параллельных классах. На школьном выпускном оба выпили лишнего и проснулись в одной постели. Через месяц Алина пришла ко мне домой с положительным тестом на беременность.

Я удивленно поворачиваю голову ко Льву.

— То есть, вы с ней не встречались в школе!?

— Нет.

У меня в голове еще миллион вопросов. В официальной биографии Быстрицкого его брак подан, как неземная любовь со школьной скамьи.

— Мы оба были слишком молоды и не готовы к браку, к семье, к ребенку, — продолжает Лев. — Мы плохо знали друг друга. В школе почти не общались.

— Зачем вы тогда вообще поженились? Неужели не было вариантов..?

— Аборт? — отвечает вопросом на вопрос.

Я мнусь, но да, я имею в виду именно аборт.

— Аборт не рассматривался.

— Почему вы до сих пор не развелись?

Этот вопрос интересует меня больше всего. Почему Быстрицкий не разводится с женой, если гуляет от нее направо и налево? Тогда в восемнадцать он женился из-за ребенка, но сейчас что его удерживает? По-прежнему ребенок? Так он уже взрослый.

— Это сложный вопрос, — отвечает, помедлив. — Много всего было, что не давало развестись.

— А сейчас что не дает? — спрашиваю, затаив дыхание.

— Сейчас уже, в принципе, ничего. Сейчас уже просто Алина мне не мешает. Ну есть она и есть.

Меня с головой затапливает разочарование.