Мне нужна только ты

И стул, что стоял под флагштоком, был еще на месте, не опрокинут, до него вполне можно было дотянуться.

— Снимите его."

"Никто не услышал Демьена. Три человека преградили ему вход и не впускали, пока он не назвал себя. Люди в офисе были слишком заняты поисками улик, никто не обернулся на сдавленный голос Демьена. Он вынужден был закричать, чтобы его наконец услышали:

— Снимите его!

Этот крик привлек внимание, и полицейский офицер в форме негодующе рявкнул:

— Кто вы, черт побери, такой? Демьен был все еще не в силах отвести взгляд от мертвого тела.

— Я — его сын.

Он слышал невнятные слова сочувствия, пока они снимали тело с веревки, но смысл этих слов не доходил до его сознания. Отец был мертв — единственный в мире человек, к которому Демьен был крепко и искренне привязан. Других родственников у него не было.

Мать не в счет. Она развелась с отцом, когда Демьен был еще ребенком, чтобы выйти замуж за своего любовника, вызвав своим поступком немалый скандал. Демьен никогда ее больше не видел и видеть не хотел.

В его сердце она была и останется навсегда мертвой. Но отец…

Уинифред тоже не в счет. Он собирался жениться на ней, но не любил. Надеялся, впрочем, что они отлично подойдут друг другу. Он не находил в ней никаких недостатков. Красива, изысканна и будет отличной матерью детям, которые у них родятся. А сейчас он не мог бы назвать ее своей суженой, не мог думать о ней как о близком человеке. Отец…

И немногие так называемые друзья не в счет.

После того как мать предала и бросила его, он никого и никогда не подпускал к себе близко. Так было проще. Исключало из жизни душевные страдания. Отец…

— ..явное самоубийство, — донеслось до него. И дальше:

— Даже записка есть.

Перед глазами Демьена появился листок бумаги.

Кое-как сумев сосредоточиться на отдельных словах, он прочитал: «Я старался справиться с этим, Демьен, но не смог. Прости меня».

Он выхватил записку из рук полицейского и прочитал ее снова… и снова.

Почерк был вроде бы отцовский, хоть и неуверенный. Записка выглядела так, словно ее долго держали в кармане или сжимали в кулаке.

— Где вы это нашли? — спросил он.

— На письменном столе, в самом центре. Не было возможности не заметить.

— В столе находится новая пачка почтовой бумаги, — заметил Демьен. — Почему записка так измята, если она написана перед самой…

Он был не в силах закончить фразу. Полисмен, к которому он обращался, пожал плечами.