Любимая мелодия, любимый мужчина, который ведёт в танце так, что их тела соприкасаются по всей длине — Яна плавилась — становилась мягкой и податливой. Моррис мог делать с ней всё, что хотел.
— Мелодия показалась мне знакомой, — сказала Яна, лишь бы что-нибудь сказать и развеять туман в голове.
Моррис ничего не ответил. И хоть она не видела его лица, была уверена, что он снова улыбается.
— Только не говори, что ты попросил музыкантов сыграть двенадцать самых красивых мелодий в надежде, что одна из них будет похожа на земную, — Яна беззвучно рассмеялась.
— Именно на это я и надеялся. Хотел, чтобы наше свидание во всём было похоже на земное.
В его ответе не было ничего крамольного, но в голове у Яны снова всплыл вопрос, который уже терзал её сегодня. Она неожиданно спросила со всей откровенностью:
— Ты делал это всё для того, чтобы свидание закончилось тоже по-земному? Ты хотел, чтобы эту ночь я провела с тобой?
Моррис почувствовал в голосе Яны напряжение и немного отстранился.
— Ты хочешь честный ответ? Я не умею играть на флейте.
Да, я сильно хочу, чтобы ты провела эту ночь со мной. Ты даже не представляешь, насколько сильно.
Его взгляд полыхнул тёмным пламенем. И тело Яны мгновенно отозвалось на этот огонь. Налилось приятной тяжестью.
— Когда готовил свидание, я думал об этом. Ты разочарована?
Разочарована ли Яна? Она большая девочка и знает, что это нормально, когда здоровый мужчина хочет секса. Почему она должна быть разочарована? Её тело тоже откликнулось на его горячее желание.
Чего же ей не хватает? Романтики? Её сегодня было через край.
Пара секунд молчания показалась вечностью. Разрушила всё, что можно разрушить.
— Отвезти тебя домой? — спросил Моррис безэмоционально.
— Да.
На негнущихся ногах Яна сделала несколько шагов к выходу. А потом ещё несколько, убеждая себя, что это правильное решение. А потом её догнали.
— Яна! — Моррис обхватил её сзади и прижал к себе. — Яна, — повторил горячо. Его прерывистое дыхание шевелило волосы на макушке.
— Я, наверное, испортил всё, что мог. Сказал не те слова.
Он сжимал её так сильно, будто кто-то хочет отнять её у него.
— Ты знаешь, сегодняшний спектакль, детская сказка, но он будто про меня. Я с детства жил с мыслью, что я чудовище. Я не верил, что прекрасная юная дева может полюбить меня и расколдовать поцелуем. Я стал циником. Все легенды заканчиваются трагически, ты сама знаешь. Юные девы не влюбляются в чудовищ, а вот чудовище может полюбить.
