Леша поступил туда в мае, и родители сразу оплатили первый семестр. Он может просто не прийти на занятия в сентябре и быть отчисленным за прогулы, но в списках первокурсников он по-прежнему числится. Так что мама все еще надеется переубедить Лешку. До сентября месяц остался.
— А все-таки нельзя отказаться и забрать деньги?
— Ой, я точно не знаю. Но даже если и можно, мама не будет этого делать. Она рассчитывает переубедить Лешу.
Я тяжело сглатываю. Алексей не говорил мне ни о чем подобном. Я думала, что в Гарварде, как и в Сорбонне: не приносишь документы и таким образом теряешь свое место.
В России ведь тоже так.
Я свое место в Сорбонне уже упустила, а у Леши, получается, еще есть возможность уехать.
От волнения меня начинает тошнить.
— Ты в порядке? — Ира с подозрением на меня косится. — Ты вдруг резко побледнела.
— А почему Леша не пришел? — решаю задать интересующий вопрос.
— Сказал, что устал после работы.
— Он сейчас дома?
— Да.
Ничего не отвечая, я резко встаю с места и направляюсь на выход со двора.
К счастью, мне никто не задает вслед вопросы. Выйдя за ворота, я срываюсь на бег и оказываюсь у коттеджа Самойловых через пять минут. Захожу в их двор и, не звоня в звонок, опускаю дверную ручку и оказываюсь в холле дома.
Тихо. Никого нет, даже прислуги. Иду к лестнице на второй этаж, тяжело дыша, взбегаю по ступенькам и дохожу до комнаты Алексея. Посомневавшись секунду, стучу.
— Кто там? — слышу его голос, от которого сердце делает кульбит.
"
"Открываю дверь. Алексей лежит на кровати, закинув руки за голову. Он в туфлях, брюках и белой рубашке, первые две пуговицы которой расстегнуты. Его галстук ослаблен, а сам Алексей действительно выглядит уставшим.
Впрочем, а когда он не был уставшим после работы?
— Привет, — он первый прерывает молчание между нами и садится на кровати.
— Почему ты к нам не пришел? — налетаю на него сходу.
— Не хотел выяснять с тобой отношения при посторонних людях.
— С чего ты взял, что мы бы стали выяснять отношения?
— А у нас разве бывает иначе?
Я осекаюсь, потупив взгляд. Окно в его комнате открыто, что формирует сквозняк. Чувствую, как от холода кожа покрывается противным мурашками, и обхватываю себя за плечи.
— Почему ты мне не звонил? — тихо спрашиваю.
— Хотел, чтобы ты, как следует, подумала.
— О чем?
— О своем поведении и о нас.
Он так спокойно говорит, как будто совсем не переживает из-за ссоры.
