— Мы не встречаемся, Наташа, — спокойно отвечает. — Мы расстались.
Мгновение я смотрю на него в недоумении, пытаясь переварить услышанное. Мое сердцебиение уже громче фонтана, а неприятное предчувствие холодком проходится по позвоночнику.
— Кхм, мы поссорились… — поправляю его. — Но… мы же можем помириться…? — И смотрю на него, как подсудимый на судью в ожидании приговора.
— Помириться можем, — отвечает, помедлив. — Остаться друзьями, как говорится.
Сердце срывается в пропасть. К горлу подкатывает тошнота, и я начинаю быстро дышать.
— Ты в порядке? — делает ко мне шаг и придерживает за локоть, потому что ноги вдруг ослабели.
— Леша, ты что такое говоришь? — быстро бормочу, чувствуя, как горячие слезы уже потекли по лицу.
— Я уезжаю в Гарвард. Послезавтра самолет.
Я в ужасе хватаюсь за рукав его толстовки.
— Что? — не верю своим ушам. — Но… мы же решили остаться дома…
— Мы расстались, Наташа. Я уезжаю.
— Нет, Леша, ты не можешь… А как же я..? Мы..?
— Мы расстались, — в третий раз бьет меня по щекам этой жестокой фразой.
— Нет больше нас.
Я отказываюсь в это верить.
Он не может.
Мой Леша никогда так со мной не поступит.
— Леша, я люблю тебя. Прости меня, пожалуйста, — слезы душат и не дают нормально говорить. Из груди вырывается всхлип.
— Я не обижаюсь на тебя ни за что. Я тоже во многом виноват. Не плачь, — пытается улыбнуться.
— Леша, я тебе все прощу, — сильнее хватаюсь за его рукав. — Даже измену. Даже предательство. Всё-всё тебе прощу, только, пожалуйста, не бросай меня.
Наверное, прохожие странно на нас косятся: я вцепилась в рукав толстовки парня и реву белугой. Но в данный момент весь окружающий мир меркнет. Есть только Леша, который убивает меня.
Его пальцы касаются подбородка, и он поднимает на себя мое лицо. Смотрит прямо.
— Нельзя прощать измены, Наташа. Пообещай мне сейчас, что ты никогда и никому не простишь измену.
— Тебе прощу.
— Я бы тебе никогда не изменил. С того самого момента, как я решил быть с тобой, я был только с тобой. Но у нас не вышло.
Я быстро мотаю головой.
— Нет. У нас все вышло. Мы можем быть вместе, можем помириться. Леша, я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.
Я захожусь громким плачем и сквозь пелену слез замечаю, как дергается его кадык. Я уже настолько крепко вцепилась в рукав толстовки, что насквозь проткнула ее ногтями, и они впились в мою ладонь.
Леша кладет руку мне на затылок и притягивает к себе. Касается губами лба, оставляя легкий поцелуй."
"— Прощай, малыш.
