— И я тоже очень по вам скучаю… — слеза все-таки срывается с ресниц и скатывается по щеке. Шмыгнув носом, быстро смахиваю ее. — Вы не помирились с Самойловыми? — вопрос вырывается сам собой.
— Нет.
— Почему?
Мама пожимает плечами.
— Не знаю. Они не звонят нам. Мы не звоним им. — Мама мягко гладит меня по щеке. — Алексей приезжал на весенние каникулы, видела его в Золотом ручье."
"Услышав это имя, я задерживаю дыхание. Новая насыщенная жизнь отвлекает от мыслей о нем, но все равно нет такого дня, чтобы я не подумала о Леше и не перенеслась мыслями на яхту.
— Как он? — выдавливаю из себя.
— Сказал, что нормально. Спрашивал про тебя.
— Что спрашивал?
— Как твои дела. Я сказала, что ты уехала в Париж и работаешь моделью.
— А он что?
— Удивился.
Я сглатываю тяжелый ком и отвожу мокрые глаза от маминого лица к стене. Родительница продолжает аккуратно гладить меня по волосам.
— Не жалеешь, что вот так рассталась с ним?
— Он меня бросил.
— Ты не захотела к нему выйти, — напоминает.
— Я потом написала ему, хотела помириться.
Мы встретились, и он сказал, что уезжает в Америку. Он оставил меня.
Я возвращаюсь мыслями в холодный августовский день, и слезы снова бегут по лицу.
— Ты не рассказывала об этом, — мама сама аккуратно вытирает ладонью мои щеки.
— Я в тот день хотела умереть.
— Не говори так!
— Я смотрела, как он уходит, и думала, что не хочу без него жить, — всхлипываю. — Мама, он бросил меня и уехал. Он оставил меня одну, а мне так тяжело, мама.
Я захожусь в сильном плаче.
Родительница приподнимает меня и облокачивает к себе на грудь, пытаясь успокоить. А через минуту моя кофта на плече мокнет от ее слез.
На следующий день я бескомпромиссно заявляю Антуану, что беру еще один внеплановый выходной. Скрипя душой, он соглашается. Я провожу весь этот день от начала и до конца с мамой. Не снимаю с себя пижаму, не расчесываю волосы и не выхожу даже на балкон. Утром мы печем вместе печенье, потом, лежа в обнимку, смотрим комедию, вечером играем в монополию.
Но наступает новый день, и я отправляюсь на работу, а мама улетает домой.
Не успеваю переступить порог агентства, как меня тут же хватает за локоть Антуан.
— Идем, есть разговор, — чуть ли не силой тащит меня в свой кабинет.
Я уже мысленно готовлюсь выслушать от него гневную тираду за то, что посмела требовать дополнительный отгул. Наверняка и санкции какие-нибудь ко мне применит.
Антуан затаскивает меня в кабинет и захлопывает дверь. Два раза поворачивает замок.
