Все это очень активно обсуждается, и я не могу спокойно на это реагировать.
Миссис Донован снисходительно улыбается.
— Вы рассказали, что о ней говорят, но не рассказали о ваших чувствах, когда слышите плохие высказывания про нее.
Я понимаю, что дал не тот ответ на вопрос психиатра, и стараюсь сейчас сконцентрироваться на своих эмоциях.
— Чувство несправедливости, — говорю, немного подумав. — Желание защитить ее, спасти от всех. Чтобы никто не говорил о ней плохо и в непристойном свете. Я особенно сильно завожусь, когда кто-то оскорбляет ее или унижает ее достоинство.
— Вы сказали, что испытываете желание защитить ее, — цепляется за мое слово. — Приходилось ли вам защищать вашу бывшую девушку раньше, когда вы встречались?
— Особо нет. Мы учились вместе в школе, одноклассники часто обсуждали ее в раздевалке и на переменах, но тогда у меня не было такой агрессии. Возможно, потому что мы с ней тогда и не были вместе. Я просто не реагировал на то, что о ней говорят. Но сейчас я не могу не реагировать. А когда мы с ней встречались, тоже не приходилось от кого-то защищать.
Ее никто не обижал. Если бы кто-то обидел, конечно, я бы это так не оставил, но нет, ее не обижали.
— А вы обижали ее?
Вопрос психиатра, звучащий очень мягко и по интонации никак не отличающийся от остальных вопросов, вгоняет меня в ступор. Я смотрю на врача и не знаю, что сказать. Миссис Донован терпеливо ожидает моего ответа.
— Я не знаю… — наконец, произношу. — Я ее бросил. Наверное, да, можно сказать, что обидел.
— Обидели только расставанием или могло быть что-то еще?
Я перевожу взгляд на натертый до блеска паркет.
— Возможно ли такое, что вы не можете себе простить, что причинили ей боль? — продолжает спрашивать.
Перед глазами проносятся картины из прошлого: как Наташа плачет, когда узнает о Кате; как она рыдает в Музеоне и умоляет меня не оставлять ее, а я все равно ухожу; как Наташино лицо искажает гримаса боли, когда Влад рассказывает о споре в девятом классе.
— Да, я причинил ей много боли, — хрипло отвечаю.
— И я не могу себе это простить.
Миссис Донован слегка кивает головой.
— Давайте представим, что ваша бывшая девушка сейчас находится в этой комнате и сидит рядом с вами. Поговорите с ней. Скажите ей все, что хотите или когда-то хотели, но не успели сказать.
— Зачем? — непонимающе уточняю.
— Это часть терапии. В процессе монолога постарайтесь фиксировать, как меняется ваше самочувствие, эмоции, интонация голоса.
Мне все еще это задание кажется странным.
