Мне все равно

- Лер?

- М?

- Ты правда об этом думаешь?

- Нет.

- Ле-ер?

- Ром, ну я просто…

Хочется зарыться носом в подушку, спрятаться.

- Лер, жена должна делать мужа счастливым. Тебе для этого надо просто быть рядом.

Ого! Это… это вызывает такой тягучий, огненный спазм внутри… и слезы почему-то.

Потому что это слишком хорошо. Слишком правильно. Слишком идеально.

Как мой любимый. Идеальный, правильный, необыкновенный.

Ночью просыпаюсь от холода. И от странного зудящего чувства.

Что-то не так.

Ромки нет.

Он мог уйти в свою комнату, но зачем? Может… может ему сложно стало сдерживаться, и он решил не искушать судьбу?

Дико хочется в туалет.

Но я всё-таки мужественно иду, сначала посетив ванную комнату.

Ромки нет. Спускаюсь вниз. Наливаю теплой воды из чайника, кидаю в чашку дольку лимона.

Выпить тут, или взять с собой? Принимаю решение одну кружку выпить, и налить еще.

Понимаю, что мне туда не надо, там вход в репетиционную, где обычно играет Ромка с ребятами. Не надо мне туда, не надо, но…

Ноги сами несут. И сердце сжимается. Сильно-сильно, превращаясь в немыслимо плотную точку с огромной массой, в чёрную дыру.

Я слышу его голос. И должна уйти. Подслушивать нехорошо, это первое, чему надо учить детей и я этот урок знаю.

Я ведь подслушала разговор о диагнозе Сони…"

"Все, что ты подслушиваешь всегда обернется против тебя.

- Значит, Разум вернется десятого, а что Беляев?

- Беляев пока не знаю. Тимоха ему писал – не отвечает.

- А что с Мироновой?

- Миронову родители хотят перевести. От греха.

- Правильно хотят.

- Тор, она баба, ты будешь с бабой разбираться?

- Я просто хочу, чтобы она поняла, что есть вещи, за которые придется отвечать. В любом случае.

- Прессануть можно, конечно, чтобы знала… Селена про неё пару вещей рассказала.

Меня трясет. Они все здесь! И Стас, и Данила.

Я открываю дверь, захожу. Рома поворачивается, вижу, как дергается мышца на щеке.

- Лер…

- Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, ребята, я вас прошу, не надо…

Я ничего не чувствую. Только жар. И что-то горячее течет по лицу.

И страх. Почему-то дикий, липкий, животный ужас, что вот из-за этого закончится то оглушительное счастье, которое есть.

- Лера…

- Пожалуйста… пожалуйста…

Я готова встать на колени.