Мне все равно

Я только переживаю, потому что Лерка плачет.

- Рома… зачем…

- Мышь, меня там не было! Ты же…

- Ром, я не дура, хватит! Я… я понимаю, что ты… ты думаешь, что ты как мужчина должен отстаивать мою честь, да? Защищать… Так вот это – не защита! Это…

- Лера…

- Я теперь еще больше боюсь! Пожалуйста!

Чёрт. С Беляевым номер не прокатывает. С ним я реал хочу только перетереть, но он…

Трус, еще хуже Разума. Тот хоть держался, когда парни его чуть попрессовали. А этот…

А потом у меня был серьезный разговор с отцом.

- Ром, я всё понимаю.

- Под откос? Они её чуть не убили, пап! Они…

- Спокойно. Сколько раз я тебе говорил, что нужна холодная голова.

- Холодная голова? Пап! Её запихали в ледяной, вонючий сортир, закрыли, ржали над ней. Лапами своими грязными её трогали.

- Роман.

- Я спокоен пап. Я охренеть как спокоен! Я только не понимаю, ты что, хочешь? Чтобы все думали, что я что, зассал? Что у меня очко слабое?

- Так, ты фильтруй! Я тебе не Коршун, не приятель, чтобы так.

- Что? Пап! Какие риски? Я… я вступился за девочку, которую люблю! И ты… ты знаешь, что значит любить.

- Знаю. Поэтому и говорю. Ты и её довел до ручки. Она все время плачет. Я… я говорил с её родителями, в общем… Надо что-то решать, сын.

- Что решать? Все уже. Никого я трогать не буду. Я понял.

Руки опускаю.

Твою ж! Орать хочется. Состояние, как после боя, в котором сто пудово должен был взять золото, а вместо этого – слил позорно.

Я даже не могу сочинять. Тупо. Ничего. Не складываются слова.

Не могу подключится к тому источнику.

И Лера…

Чёрт… я… я не могу её видеть.

Потому что больно. Потому что боюсь, что… облажался.

Реал облажался. Везде. И не знаю как. Почему.

Хотел защитить, получается сам причиняю вред.

Смотрю на тебя, свозь тебя и не пойму.

Любовь или нет, любовь или снова нет.

- Ром, ты зайдешь?

- Извини, сегодня не могу. Отец нагрузил, надо помочь. Потом парни придут.

- Хорошо. Тогда я тоже…

- Что?

- Я… хотела пойти к Анфисе. Но не знаю. Задали много. К олимпиаде надо готовится. Значит, буду дома.

- Хорошо, малыш.

- Ром…

- Что? – почему-то с досадой, потому что…

Нет никаких дел. Отец ничего не просил. Мне просто хочется побыть одному. Подумать. Повтыкать в телефон. Пострелять кого-нибудь в очередной бессмысленной игрухе.