В момент, когда взгляд Василия Пантелеевича остановился на крохотном личике в обрамлении белой простыни, ему показалось, что Земля остановила вращение и они вместе с новорождённой дочкой оказались где-то посреди двух миров — действительным и нереальным, сотканным из звёзд и ветров.
У крохотной девочки были голубые глазки, тёмные бровки, и она умела моргать и морщить лобик!
Настигший Василия Пантелеевича восторг оказался такой силы, что по щекам потоком хлынули слёзы.
— Господи, спасибо Тебе за это чудо! — прошептал он и посмотрел на доктора.
— Господин доктор, сколько я вам должен за подобное счастье?
Доктор неопределённо хмыкнул:
— Вообще-то счастье бесценно, но в качестве компенсации я попрошу вас позаботиться о Фаине, — он указал на лежащую женщину. — Понимаю, время трудное, но ей надо окрепнуть и встать на ноги. Проявите милосердие.
— Конечно, конечно, — забормотал Василий Пантелеевич, — не беспокойтесь. Мы с Ольгой Петровной всегда рады гостям. И приютим, и накормим, и напоим.
Он не был уверен, что Оля разделит его мнение, но в приливе благодарности за дочь мог пообещать что угодно, хоть свой любимый портфель из крокодиловой кожи, подаренный сослуживцами на сорокалетний юбилей.
* * *На улице грянул взрыв такой силы, что задрожали стёкла. Приподнявшись на локте, Фаина заглянула в лицо сначала одной девочке, потом другой. Они обе лежали рядом — два одинаковых тёплых кулёчка. Доктор попросил присмотреть за дочкой хозяев, потому что хозяйка ослабла и ей необходим отдых, а она, Фаина, молодая и крепкая.
Очень хотелось пить. Протянув руку, Фаина взяла с тумбочки стакан сладкого чая и жадно сделала несколько больших глотков, ощущая, как к ней возвращаются силы.
Если бы несколько часов назад, когда она замерзала на холодных ступеньках, кто-нибудь сказал, что утро она встретит уже мамой в кровати под тёплым одеялом в вышитом пододеяльнике… со стаканом малинового чая! В узкое окно заглядывал жидкий рассвет, освещая высокий комод с тремя ящиками и глянцевые плитки тыльной стороны камина по дальней стенке.
Господи, хоть бы подольше остаться в этой чудесной комнатке с обоями в мелкий цветочек и широким подоконником, на который можно поставить горшок с геранью! Большего нынче и желать трудно.
Повернувшись на бок, Фаина одной рукой обняла сразу двух девочек и вздохнула. Родились в один день, в один час, а судьба их ждёт совсем разная. И которая-то из них наверняка будет счастливее, чем другая.
