Откуда у коменданта очки, да ещё дамские, Ольга Петровна предпочла не гадать и на склад не пошла. Вскользь подумала, что хорошо бы сделать на глаза примочки спитым чаем, но дальше мысли дело не пошло. И чай она не станет заваривать, и времени нет прохлаждаться на отдыхе.
Экстренные совещания шли одно за другим, плавно перетекая на ночные часы. В марте в Москве был создан Третий интернационал, председателем исполкома которого по предложению Ленина стал Зиновьев. У нового исполкома ещё не сформировалось ни штатов, ни канцелярии, и часть работы перевалили отделу товарища Кожухова.
Пишбарышни едва успевали печатать пачки документов и директив. Что ни день — Москва прислала новые указы и декреты, которые с бешеной активностью генерировал Центральный Комитет партии большевиков под руководством товарища Ульянова-Ленина. Советская власть беспомощно барахталась в неразберихе. Интервенты сжимали кольцо вокруг Петрограда. Разгул бандитизма подхлёстывали голод и продразвёрстка. Порой казалось — ещё чуть-чуть, и Россия развалится на кровавые ошмётки.
Резким движением Ольга Петровна отодвинула стакан в жестяном подстаканнике, мельком отметив, что серебряная посуда из дворцового буфета постепенно исчезает в карманах революционных посетителей Петросовета. Надо будет посоветовать сделать отдельную столовую для руководства отдела, иначе скоро придётся есть деревянными ложками из оловянных тарелок.
Сегодня днём вместе с товарищем Кожуховым довелось принимать группу коммунистов из Франции. Человек десять, в мягких кашемировых пальто и отменной обуви, начищенной до блеска.
От одних туфелек Ольга Петровна не могла оторвать глаз и всё время косилась, рассматривая то низкий каблучок-бутылочку, то кожаную перетяжку посреди носка, зрительно уменьшающую размер ноги. У каждого из гостей в петлице рдел красный бант.
Французы смотрели вокруг широко распахнутыми глазами, в которых отражались то ли восхищение, то ли ужас. Второго, наверное, больше. Кожухов в расстёгнутом кожаном пальто, с папироской в руке, явно позировал:
— Что о нас говорят за границей?
— Говорят, что большевизм — это бандитизм, — сильно грассируя, откликнулся кто-то из группы.
Кожухов не дрогнул:
— Не без этого. Французы как никто должны понимать, что революция не делается в белых перчатках. Разве не вы изобрели гильотину для отсечения непокорных голов? Кажется, во время Французской революции сей аппарат не простаивал? — Ребром ладони Кожухов изобразил поступательное движение лезвия к шее осуждённого.
