Он улыбнулся: — А я смотрю, вы или не вы? — Он сгрёб в охапку цветы из ведёрка и протянул Фаине.
— Разрешите вам преподнести?
Она покачала головой:
— Нет.
Он ненадолго огорчился, но тут же просиял:
— Ну и не надо. Раздадим цветы тем, кто грустит.
Он выбрал в толпе прохожих женщину с усталым лицом и протянул ей несколько веточек:
— Разрешите вам подарить. И вам, и вам."
"Глеб дарил цветы, и Фаина видела, как глаза женщин вспыхивают радостным изумлением. Последняя сирень досталась маленькой старушке в чёрном платье, и она приняла её со старомодным величием.
— Благодарю вас, молодой человек. — Подслеповато заслонившись от солнца, старушка посмотрела на Глеба и удивлённо сморщила лоб. — Ну и ну, не ожидала увидеть вас здесь, Глеб Васильевич. Уж вы-то точно должны гулять по Елисейским Полям.
— Увы, мадам. — Исподлобья глянув на Фаину, наблюдавшую за раздачей сирени, он коротко произнёс: — Наверное, я должен объясниться?
— Вовсе нет. — Фаина пошла вперёд, и он встал рядом. — Мне нет дела до вашей жизни, товарищ Глеб.
— И всё-таки я расскажу, а вы решите, стоит ли вам дальше со мной общаться или лучше перейти на другую сторону тротуара. — Он ненадолго замолчал, пропуская вперёд гибкую девушку в зелёном платье. — Дело в том, что моя фамилия Сабуров. — Он скользнул взглядом по массивному зданию на набережной, и Фаина вдруг обратила внимание, что на фасаде тусклым золотом горит потёртая надпись «Банкирский Дом Сабуровых». — Да-да. Этих самых, — подтвердил он. — Я младший сын и единственный из семьи, кто остался в России.
Родители успели уехать из страны в самом начале революции, брат пару лет назад подался в Крым, оттуда эвакуировался в Турцию и, по слухам, благополучно осел в Америке. А я решил остаться. — Он слегка развёл руками.
— Жалеете? — тихо спросила Фаина.
— Нисколько. — Он пожал плечами. — В эпоху перемен жить трудно, но интересно. И кроме прочего, — он иронично улыбнулся, — мне нравится работать жестянщиком.
«А ведь пять лет назад я называла бы его барином, — вскользь подумала Фаина, — а теперь беседуем на равных».
Однажды ей довелось мыть лестницу в роскошном особняке одного банкира. Ступеньки были из чистого мрамора, с какими-то особенными, серебристыми прожилками, напоминающими ледовую корочку. Витые перила украшены коваными чугунными розами, а на резной камин в зале хотелось любоваться, как на картину. Сама банкирша несколько раз прошла мимо, едва не задев Фаину краешком лилового шёлкового платья и обдав тонким ароматом духов.
