Рядом с бульоткой появились вазочка с печеньем и жестяная коробка зефира.
— Чай у меня свежей заварки. — Он протянул Фаине пузатый чайник с розой и попросил: — Разлейте, пожалуйста, будьте хозяйкой.
От смущения Фаина опустила глаза и не знала, о чём разговаривать. Руки, державшие чашки, чуть подрагивали. От печенья она отказалась напрочь и чая отхлебнула всего пару глотков, когда Глеб решительно встал из-за стола:
— Прошу прощения, дамы, я оставлю вас на минуту.
Едва его шаги застучали по лестнице, Фаина быстро наклонилась к Капитолине:
— Капа, кто тебе позволил напрашиваться в гости? Если я сказала — пойдём домой, значит — надо слушаться маму, а не бежать неведомо куда.
— Но дядя Глеб сказал, что мы друзья! — Ясный голосок Капитолины зазвенел обидой, но прервался на высокой ноте, потому что Глеб тут же вернулся, с загадочным видом держа что-то за спиной.
Капитолина привстала со стула, чуть не опрокинув на пол чашку.
— Это подарок?
— Подарок. Но прежде ответь, у тебя есть куклы?
— Конечно.
Мне мама шила. — Капитолина стала загибать пальцы. — У меня есть Муся, Дуняша, зайка в платочке и большая настоящая кукла Оля, но я в неё не играю.
Глеб широко улыбнулся:
— Ну если у тебя есть куклы, то ты должна готовить им обед. Согласна?
Капитолина кивнула.
— А раз так, то вот тебе самая настоящая печурка.
Руки Глеба поставили на стол перед Капитолиной новенькую, блестящую буржуйку размером с кирпич — с трубой, конфорками, крошечной дверцей для щепочек и даже с маленькой заслонкой, которая открывалась и закрывалась.
— Ой! Ой, мамочка!
Не в силах сдержать восторг, Капитолина застучала ногами по ножкам стула. Она то гладила пальцем трубу с круглым козырьком, то заглядывала в топку, то ставила на плиту чайную чашку. Даже если бы рядом пролетела стая гусей, она этого не заметила бы.
Глеб поднял голову и взглянул на Фаину:
— Пока ребёнок занят, не хотите посмотреть на спасённых?
Он не уточнил, на кого, потому что это было ясно без всяких слов.
Фаина замерла:
— Конечно! Очень хочу.
— Тогда пойдём!
Глеб провёл её снова на лестницу к старому шкафу с потрескавшимися досками и распахнул дверцы, обнажив полку с двумя мятыми вёдрами и дворницкой метлой на длинной ручке.
— Это здесь.
Упёршись плечом в боковину, Глеб легко отворотил шкаф от стены, где обнаружилась ещё одна дверь, крашенная выцветшей зелёной краской.
— Когда-то в этой кладовой держали дорогую сбрую для выездов.
