Фаине ничего не оставалось, как вздохнуть в надежде на то, что директива Наробраза как-то забудется посреди каждодневной суеты и жизнь в детском саду пойдёт по-старому: с книжками издательства Сытина, с милыми песенками про утят и цыплят и с дружными посиделками после обеда, когда дети хотят слушать сказки, а не политинформации о коммунистической партии и товарище Ленине.
Утром Фаине пришлось бежать в отдел снабжения с отчётом по продовольствию, где конторщики заставляли посетителей проводить время в долгом ожидании.
К заветным дверям тянулась унылая очередь, по большей части состоящая из женщин. Фаина узнала заведующую детским приютом имени Розы Люксембург, но подходить не стала, а прислонилась к стене и попыталась читать конспект последнего занятия по детской литературе.
— Деточка, вы крайняя? — спросила её древняя старушка в трогательной шапочке-таблетке, приколотой к седым волосам.
— Наверное, я.
Фаина подвинулась, давая место. Старушка с достоинством кивнула:
— Благодарю.
— Товарищи, больше не занимать, — высунулся из двери сухощавый служащий с набриолиненным пробором на манер половых в царских трактирах, — вас много, а я один.
— Он отыскал глазами старушку и сурово переспросил: — Всем понятно?
От его слов очередь всколыхнулась и забурлила недовольством, но дверь снова захлопнулась. Старушка легко вздохнула. Её прищуренные глазки смотрели на окружающее с живым интересом.
— Ну вот, стой здесь как проклятая, и всякий пузырь над тобой начальник, — недовольно заметила дама слева от Фаины.
— Почему как проклятая? Что вы, любезная! Нельзя так говорить! — Старушка переместилась поближе к даме и прикоснулась к её локтю. — Немедленно заберите свои слова обратно!
— Зачем? — вяло поинтересовалась дама. Она переложила пухлый портфель из одной руки в другую и вздохнула.
— Потому что так выглядит счастье, — строго сказала старушка и обвела рукой приёмную. — Несчастье выглядит совсем по-другому.
Судя по сжатым губам, дама с портфелем задумалась, а старушка тем временем обратила внимание на Фаину.
— Скажите, деточка, вы согласны с моим утверждением про счастье?
— Я не знаю, — ответила Фаина, а сама подумала: «А ведь права бабуля. Ох как права! Тысячи безработных почли бы за счастье иметь службу и встать в эту очередь, а тысячи голодных мечтали бы получить жалованье или паёк. А мы всё это имеем, но ропщем».
Наверное, старушка умела читать мысли, потому что удовлетворённо кивнула:
— Именно так, деточка. Именно так.
