— А недавно запретили агитацию революционной борьбы.
— Но во время этой агитации две воспитательницы едва не устроили пожар, — попыталась оправдаться Фаина, — у меня не было злого умысла.
— У вас может быть и не было, вы комсомолка, — немного смягчила тон товарищ Балясина, — но ваш музыкальный работник. Как её… — Балясина посмотрела в бумагу, — Надежда Вешнякова, громко высказывала своё неодобрение. И вы, между прочим, её поддержали.
Прикурив, Балясина подошла к окну и широко распахнула форточку. Фаина жадно вдохнула в себя струю студёного воздуха, спасительным холодком скользнувшую по шее.
В мыслях крутилось только одно — защитить Надю. Даже не думалось о том, кто написал донос. Хотя и так ясно — Октябрина. Кто же ещё? А они с Надей так радовались, когда Наробраз прислал подкрепление!
— Товарищ Усольцева, вы меня слышите? — гаркнула над ухом Балясина. — Вы поняли, что с сегодняшнего дня я отстраняю вас с Вешняковой от работы.
До Фаина не сразу дошёл смысл сказанного. Как отстраняю? Почему? За что? Ведь детям хорошо в детском саду, их любят, о них заботятся, и это главное в воспитании!
Она подняла глаза на раскрасневшееся лицо Балясиной с белыми пятнами на скулах.
Та, не мигая, встретила её взгляд.
— Думаю, товарищ Усольцева, что вам ещё предстоит разбирательство в комсомольской организации.
Она несколько раз подряд глубоко затянулась папиросой, неопрятно роняя на юбку столбики пепла.
Опустив голову, Фаина тупо посмотрела на свои ботинки, вокруг которых расплывалась грязная лужа.
Оправдываться, просить, спорить не хотелось. Пусть всё идёт своим чередом. Но тут её пробила мысль о Наде, и Фаина резко выпрямилась."
"— Товарищ Балясина, я не знаю, что написано в письме, — кивком головы она указала на стол с листком бумаги посредине, — но даю вам честное слово, что Надежда Вишнякова на редкость добросовестный сотрудник и никогда не вела недозволенных разговоров. Кроме того, музыкального работника очень трудно сыскать. Я вас очень прошу, накажите меня одну, потому что только я несу ответственность за запрещение тех двух несчастных праздников.
— Несчастных? — Докуренная папироса снова оказалась во рту Балясиной. — Вы подбирайте выражения, товарищ Фаина.
— Извините, — с трудом выговорила Фаина, так велико было желание сказать этой Балясиной пару крепких словечек из лексикона петроградских извозчиков. Да ещё ожечь бы хлыстом поперёк спины, как поступали с доносчиками и неправедными судьями.
