Но бесконечно благодарен вашему мужу за помощь. Буду рад, если вы передадите ему поклон от Ильи Леонидовича Козина.
Наде показалось, что пламя костра внезапно вспыхнуло ярко-ярко, отчего стало больно глазам. Прежде чем ответить, ей пришлось проглотить ком в горле.
— Я не знаю, где сейчас Сергей Александрович. Он пропал в восемнадцатом году.
— Так вы вдова?
Сочувствие в голосе Ильи Леонидовича хлёстко ударило по нервам. Она возмущённо вскрикнула:
— Как вы можете такое говорить? Серёжа жив! Если бы с ним случилась беда, то я бы знала!
— Простите, ради Бога, я не хотел вас обидеть, — лицо Ильи Леонидовича приобрело беспомощное выражение, — но в наше время столько невозвратных потерь, что невольно сразу предполагается самое страшное.
Он протянул к костру руки в очень толстых варежках и, заметив её мимолётный интерес, пояснил:
— Я музыкант, боюсь застудить пальцы, поэтому вынужден носить несколько пар перчаток.
— Музыкант? — Надя посмотрела на собеседника новым взглядом, с некоторой долей восхищения.
— Бывшая первая скрипка симфонического оркестра, — объяснил он грустно. — Но вы знаете, мне повезло устроиться тапёром в кинотеатр.
Правда, во время показов я играю на фортепьяно, а не на скрипке, но выбирать не приходится.
— Я музыкальный работник в детском саду и тоже играю на фортепьяно.
— Это прекрасно! Значит, мы с вами родственные души, тем паче, что я тоже потерял жену в этой безумной круговерти новой жизни. — Он выпростал из шарфа подбородок, и Надя увидела молодое открытое лицо с приятной улыбкой под тонкой линией пшеничных усов.
Приблизившись вплотную, Илья Леонидович заглянул Наде в глаза:
— Надежда Яковлевна, вы разрешите мне вас проводить?
«Он слишком обаятельный, чтобы позволить себе продолжить знакомство, — с долей испуга подумала Надя. — У меня есть Серёжа, и никого другого мне не надо».
Она отрицательно покачала головой:
— Нет, не стоит. И кроме того, я очень спешу.
Она сказала заведомую неправду и сразу увидела, что он тоже это понял, но навязываться не стал, а покорно кивнул:
— Прощайте, Надежда Яковлевна, хотя кто ведает? Может быть, ещё встретимся.
— Прощайте.
Её уход больше походил на бегство, и половину дороги в Свечной переулок Надя почти бежала, задыхаясь от морозного воздуха, сковавшего город ледяным панцирем. Застывший снег хрустел под ногами со звуком ломающегося печенья. Поёжившись, Надя пожалела, что в голодный год обменяла меховую муфту на банку крыжовникового повидла, кислого до ломоты в зубах.
