Глеб крепко сжал её руку:
— Но у вас остаюсь я, и я никуда не денусь из России. Даю честное благородное слово.
Он подумал, что в нынешней ситуации его обещание звучит дерзко, если не сказать — невыполнимо, но в конце концов, он при любых обстоятельствах действительно останется в России, даже если будет лежать во рву на расстрельном полигоне.
Вскинув голову, Глеб посмотрел, как от заводских труб по небу растекаются потоки дыма, похожие на бурные чёрные ручьи. Его радовало, что завод ожил и задышал своими огромными лёгкими с железным сердцем в могучей груди.
Не имеет значения, что Путиловский завод переименовали в «Красный Путиловец» — суть осталась одна и та же, и случись беда, десятки тысяч рабочих рук разом возьмутся за производство снарядов и орудий, чтобы отразить внешнего врага. И не будет тогда меж ними ни белых, ни красных, ни троцкистов, ни ленинцев, а станет один народ русский, который если сплотится, то переможет любую напасть, какая и не снилась иным языцам.
Его отвлекло треньканье трамвайного звонка.
Глеб мысленно благословил хлынувшую в салон толпу пассажиров, потому что теснота позволяла ему будто бы невзначай обнимать Фаину за плечи и оберегать её от толчков и давки.
— Уплотняйтесь, граждане и гражданки, не задерживайте отправление! — кричал кондуктор, и его севший голос то и дело срывался на свистящий фальцет. — Не забываем оплачивать проезд!
— Будьте добры, два билета, — Глеб протянул кондуктору банкноту, но его грубо оттеснило чьё-то крепкое плечо в сальной фуфайке.
Плечо принадлежало неопрятному забулдыге, от которого разило тошнотворным запахом перегара и сушёной воблы.
— Поосторожней, любезный, — холодно сказал Глеб, стараясь закрыть собой Фаину от бесцеремонного натиска.
Забулдыга тяжело засипел, его свинячьи глазки хмуро скользнули мимо Глеба и немигающе уставились на Фаину. Глеб увидел, как её лицо внезапно застыло матовой маской, словно бы она увидела привидение. Забулдыга громко втянул носом воздух:
— Жива, значит.
Трамвай покачнуло.
Голова забулдыги конвульсивно дёрнулась. Одной рукой Глеб крепко взял мужчину за шиворот и стал проталкивать к выходу, прочь от насмерть испуганной Фаины. Не имея возможности вывернуться, противник больно лягал его сапогами по ногам и плевал по сторонам ругательствами. Дождавшись остановки, Глеб вытолкнул его на платформу, и тот тяжёлым кульком свалился вниз.
— Правильно, товарищ, — одобрил кондуктор, — в трамвае надобно соблюдать порядок, а не безобразничать.
