— Здесь написано: родился в богатейшей семье, обучался в Петербурге и Сорбонне, владеет немецким, французским и английским языками. Вы ведь не станете этого отрицать?
— Не стану. Но иностранными языками владеют все, кто заканчивал гимназию, в том числе и члены правительства.
— Не трогайте товарища Ленина, — внезапно взвизгнул следователь, — не касайтесь его своими грязными лапами, замаранными в пролетарской крови!
«Он сумасшедший», — подумал Глеб.
Следователь успокоился так же быстро, как и вспыхнул. Его лицо на глазах поменяло выражение на бесстрастный лик восковой маски.
"
"— Гражданин Сабуров, советую вам не отпираться, а чистосердечно рассказать о своём участии в заговоре меньшевистской партии против советской власти. — Следователь перечислил несколько фамилий, некоторые из названных были Глебу знакомы по старому времени. С кем-то учился, с кем-то волочился за барышнями, с кем-то раскланивался в ресторане. Но и только. После переворота он не встречал ни единого из списка следователя.
Хотя нет, бывшего журналиста Мартова[45] видел на митинге рядом с Лениным.
— Я не участвовал ни в каких заговорах, — ответил Глеб, но с таким же результатом он мог бы разговаривать с героями синематографа, так как на исходе третьего часа допросов понял, что правда следователя не интересует и цель этой дьявольской мясорубки — превратить человека в послушное существо, готовое подтвердить любую небылицу.
Каждые два часа следователи менялись и допрос начинался заново, прокручивая одни и те же вопросы: где родился, где учился, в каких заговорах участвовал.
Ему не предлагали ни пить, ни есть, не позволяли ни сесть, ни даже прислониться к стене. К концу дня Глеб почувствовал, что ноги стали дрожать от усталости, а спину ломило так, словно он сутки отмахал кувалдой в кузнице. Глаза болели от постоянно направленного в лицо света лампы. Она горела постоянно, даже во время полуденного солнца в широком окне.
«Ничего, не раскисай, — твердил он себе, тупо глядя на очередного следователя, — главное выстоять, во что бы то ни стало выстоять».
Сыпавшиеся один за другим вопросы долбили мозг нещадной головной болью:
— Где вы получали образование? Кто ваши родители? Кто руководитель заговора? Какие деятели партии меньшевиков вам известны?
Чекисты неторопливо прихлёбывали чай из тонкостенных стаканов в серебряных подстаканниках и дымили папиросами, и им не было нужды концентрироваться на том, чтобы не потерять сознание.
