Сегодняшнее утро зародилось бледное, будто больное, с чахоточным румянцем солнца на обветшалой крыше, с которой март уже успел согнать ледяные слёзы сосулек.
В первой же квартире механический рычажок звонка был вырван напрочь, стучать пришлось долго. Сначала стучала ладонью, а потом каблуком в дверь.
По звукам и шорохам Фаина чувствовала, что за дверью есть жизнь. Пустые, вымершие квартиры узнавались сразу по особому нежилому духу с оглушительной тишиной внутри, какая бывает в пустых колодцах.
— Откройте, свои!
«Какие теперь свои, и кто эти свои?» — мелькнуло в голове, когда скрипучий голос вопросил:
— Вы к кому?
— К вам.
Я из Домкомбеда, — выпалила Фаина заготовленное начало речи. Дальше она запнулась и уже скороговоркой протараторила: — Я хочу узнать насчёт детей.
Дверь резко распахнулась, и в клубах сырого холода на пороге возник старик в шубе до пят. За время жительства в этом доме Фаина его прежде не встречала. Был он очень высокий, худой, с всклокоченной бородкой и слезящимися глазами.
На щеках темнели пятна от обморожения, что в выстуженном городе стало почти привычным в облике горожан. Хотя был в шубе, он зябко прятал руки в рукава. Фаина постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее:
— Здравствуйте. Я пришла спросить, есть ли у вас дети?
— Дети? — Лицо старика исказила пробежавшая по щеке судорога. Дёрнув плечами, он прокричал, обращаясь в глубину коридора: — Мусенька, тут барышня интересуется нашими детьми.
Женщину, появившуюся позади старика, Фаина несколько раз замечала во дворе то с охапкой деревянного лома на растопку, то с баулом, то с ведром воды.
Она куталась в серый пуховый платок, крест-накрест завязанный на спине.
— Сашенька, иди, иди, родной, я разберусь.
С лаской прикоснувшись к старику, женщина выпроводила его в комнату и посмотрела на Фаину.
— Вы спрашивали про детей?
Её взгляд пробежался по Капитолине, притихшей на руках.
Фаина кивнула:
— Да, я хотела пригласить детей в домовой детский сад. Там, где была москательная лавка.
Женщина не позволила ей договорить:
— Детей у нас нет. Их убили. Ваши.
— Какие наши? — Фаина непроизвольно сжалась, и Капитолина тотчас захныкала. Она всегда чувствовала перемену тона и настроения."
"— Большевики. — Голос женщины стал жёстким. — Пришли, взяли в заложники двух наших мальчиков, Володю и Кирилла, а утром расстреляли. Кирилл был инженером, а Володя гимназистом. А теперь вы приходите и сообщаете, что убийцы решили начать заботиться о детях.
