Многие мертвы (ЛП)

Мы, кто положил на дно Кермана Мерима ее в один день…”

“Никогда о вас не слышала, - вмешалась Веркела. “И поскольку ты все еще жив, я бы предположил, что прошлой ночью ты не сильно расшиб череп. Нашел какую-нибудь помойку, чтобы спрятаться, да?”

Старик впился в нее взглядом, костлявая челюсть сжалась в сдерживаемой ярости, когда он опустил знамя, чтобы еще ближе подтащить детей. “Они нуждались в моей защите, - сказал он.

“Это твоя кровь?- спросила она, наклонив голову, чтобы рассмотреть младенцев.

“Я был кровным отцом их матери.

Его ярость немного утихла, когда он опустил глаза. “Она погибла, сражаясь с теми, кто носил это одеяние.- Он мотнул головой в сторону Соллиса. “А ты ведешь себя так, будто он нам не враг. Вы делитесь историями у костра с синим плащом. Какая гнусная, постыдная вещь…”

- Слово с горы не подлежит сомнению” - отрезала Веркела, заставив старика внезапно замолчать. - Кроме того,-добавила она, повернувшись к Соллису со скептической полуулыбкой, - по словам Малессы, он будет доблестным защитником твоих щенков.

”

Они покинули деревню в полдень, Веркела и Изгнанные клинки вскочили на крепких пони и рысью проскакали через разрушенные ворота. Трупы их собратьев-Лонаков были оставлены там, где они лежали, как это было принято в горах. “Теперь они принадлежат богам, - сказала Веркела, когда сестра Элера поинтересовалась обычаями похорон Лонака. - Они сами решат, как распорядиться своей плотью. Соллис заметил, что лукавая, часто циничная интонация женщины исчезла, когда она заговорила о богах.

Очевидно, тема божественного была одной из тех вещей, к которым она относилась очень серьезно.

“Не думаю, что ему нравится наше общество, - заметила Элера, кивая на постоянно хмурое лицо старика. Он и двое его внуков сидели верхом на запасных пони и ехали в хвосте отряда рядом с Соллисом и его товарищем Меримом Хером.

“И правильно делает, сестра, - со смешком согласился Оськин. - Ничто не сделает его счастливее, чем перерезать нам глотки.- Он повысил голос и, наклонившись к старику, спросил: - не так ли, старый дикарь?”

Губы старика гневно скривились, и он выплюнул в ответ несколько отборных оскорблений.

Многое из этого было слишком быстро, чтобы Соллис мог уловить, хотя он и различил слова ""гребаный петух-глотатель лошадей"".

- Оставь его в покое, брат, - приказал Соллис. “И его зовут Хела-Хак.”

Оськин повернулся к нему, насмешливо нахмурившись, а затем пожал плечами, увидев искреннее намерение Соллиса.