И он был совершенно прав! Да больше того – даже то, что у меня прямо перед глазами, и то умудрилась не заметить!
– Ну вот, теперь пошла самокритика… – вздохнул Елисеев. – Нельзя ли поподробнее и так, чтобы мы тоже поняли?
– Нельзя! – возразила Надежда. – Времени нет! Надо немедленно ехать в театр!
– В театр? – удивился Елисеев. – В какой еще театр?
– Ну, в этот… «Под столом»… «Под ковром»… тьфу, «Под мостом»!
– Зачем это?
– Ваши деньги там! То есть не деньги, а то, во что они превратились…
К чести Ивана Васильевича Елисеева, он не стал терять времени даром, а отдал короткие распоряжения, и вместе с Верой, Надеждой и своей свитой покинул кабинет.
Надежда стремительно неслась впереди, остальные едва за ней поспевали.
Однако, выходя из офиса, Надежда Николаевна столкнулась с неожиданным препятствием в лице Антонины Семизаровой.
Антонина кинулась ей навстречу, схватила за руку и застрекотала:"
"– Надя, слава богу, я тебя нашла, а то здесь совершенно не с кем поговорить! Все такие странные люди! Прямо как в Швеции.
Мы с Ромочкой как-то отдыхали в Швеции, так там тоже люди такие неразговорчивые – слова из них не вытянешь! С трудом нашла одну женщину, с которой можно было поговорить, но потом оказалось, что она глухонемая… А я хотела тебе рассказать, где лучше покупать зеленый чай. Этот магазин, где я его покупаю…
– Подожди, – прервала ее Надежда. – Вот этот молодой человек знает рецепт итальянского домашнего пирога! – и она показала на одного из спутников Елисеева.
– Ты ведь хотела узнать этот рецепт?
– Да что ты?! – Антонина переметнулась к человеку в черном. – Вы правда знаете?
Парень затравленно взглянул на Елисеева. Тот едва заметно кивнул, тогда несчастный понурился, взял Антонину под руку и кислым тоном проговорил:
– Пойдемте вот сюда, здесь нам будет удобнее говорить, и никто не помешает…
Надежда проводила Антонину удовлетворенным взглядом и устремилась к выходу.
На улице их ждал громоздкий джип, который за четверть часа домчал всю компанию до театра.
Спектакль закончился, в помещении театра горел только дежурный свет, но служебный вход был открыт. Надежда вошла первой.
– Куда? – окликнул ее дремавший возле входа пожилой отставник. – Поздно уже! И здесь вообще посторонним вдох… то есть вход воспрещен!
– Где вы видите посторонних? – строго проговорила Надежда. – Пожарная инспекция!
– Инспекция? – всполошился сторож.
