— Тогда перепиши доверенность на отца?
Я поморщилась.
— Пока оставлю как есть. Если сейчас все менять — Андрей снова начнет охоту на меня. А я устала. И нам с Сергеем нужно хотя бы вылечиться.
Кир согласился, отметив, что с объявления моей помолвки отчим как-то резко сдал.
— У меня будет две небольшие просьбы к тебе. Поможешь?
Братец с готовностью кивнул, удивившись желанию взять академический год по учебе.
— Я не могу и не хочу учиться вместе с Костей, пойми. И в этот год много пропустила, я не сдам сессию.
Лучше вернусь к учебе позднее.
— А сейчас что делать будешь?
Не смогла сдержать улыбку, когда братец невольно подвел меня ко второй моей просьбе.
— Сейчас я хочу в душ. Поможешь?
Кир застыл.
— Я? В душ? С тобой?
— По другому помочь будет трудно, — мне было забавно смотреть на эмоции сменяющиеся каруселью на лице.
— Вит, ты… я не смогу… Ты уверена?
Но я все решила, когда еще меня потянуло к Сергею. Мне нужно переломить мою зависимость от взрослых мужчин. Я хочу, чтобы меня тянуло к ровесникам, к молодым парням, с которыми у меня куда больше общего, чем с запрятанными грехами старших.
— Я уверена. Я хочу тебя, Кир.
С ним всё было по-другому. Порывисто, немного неуклюже. Он торопился, его трясло от нетерпения, хотя он старался сдерживаться и быть ласковым. Но когда я запрокинула голову, подставив под струи дождя, открываясь ему вся под жадный взгляд, он сорвался.
С мучительным стоном резко подхватил меня под коленки и впечатал в стенку. Тогда охнула я, обвивая его шею руками и прижимаясь губами к ямке у плеча.
Кир был импульсивен, зато честен. Я знала, что он со мной не из-за наследства, не потому, что хочет соблазнить и запудрить мозги. Внимания и ласки в нем было ровно столько же сколько и всегда, даже тут он не играл роль, чтобы получить меня.
И эта его честность творила со мной невозможное. Я раскрывалась, я доверяла, обвивалась вокруг него, чувствуя каждую секунду его переживаний. И это было приятнее, чем чувствовать и переживать всё одной, постоянно сомневаясь в себе.
Даже его взрыв, который он пытался погасить, но не смог, снес меня именно его собственными переживаниями.
А потом Кира словно подменили. Он стал мягким, ласковым. Забрал у меня из рук губку, выдавил гель для душа на ладони и долго водил руками по моему телу, не забывая касаться губами чувствительных мест.
Я нежилась в его руках, млела и мурлыкала. Мы еще долго целовались под душем, даже поцелуи Кира были другими. Для меня другими.
