— Спасибо, — тихо проговорила я, как в столовую вихрем влетела мачеха, с порога начиная орать на мужа.
Теперь мне стало понятно ее раздражение на Бражникова, ее злость и неприкрытое хамство. Я знала, что у Сергея есть свой бизнес, еще ранее разделенный друзьями на троих, но по меркам Мари его вряд ли хватило бы на покрытие её запросов.
И все равно, несмотря на обещание отчима, в колледж я поехала с Кириллом, крепко держа его за руку и не отпуская от себя ни на минуту. Он смеялся, подтрунивал, а еще нежно обнимал и периодически касался губами то щеки, то виска, то века.
А когда мы оставались одни, без лишних свидетелей, поднимал мое лицо пальцем за подбородок и с жадностью целовал в губы, погружая меня в томительное ожидание более откровенных ласк."
"Я ждала близости с ним. Она действительно нас делала еще ближе, еще понятнее. Все его выпады, эмоции становились очевидными, обнаженными. Тогда с нас спадала не только одежда, но и внутренняя защита. Мы оставались без брони, уязвимыми, открытыми, доверяя друг другу самое сокровенное, что в нас было — свою хрупкую душу.
Он отдавался мне полностью, так же как и я ему. И в эти моменты никто из нас не ждал предательского удара. А я, отдаваясь ему, знала, что мой удар он выдержит, но ответить уже не сможет…
Из-за Кира я задержалась. Мне не хотелось провоцировать Мари, чтобы вытянуть из нее причины смерти папы, не хотелось портить мое маленькое счастье с Киром, когда мы закрывались с ним на чердаке и не спускались до самого утра, разве что тайком пробираясь среди ночи на кухню, чтобы стащить еды и снова, тихо хихикая, закрыться на чердаке.
Не смогла поговорить с Сергеем о его отношении к моей маме. Или может узнать о влюбленности в нее Андрея. Отчиму вдруг стало хуже и он почти перестал выходить из спальни. Врач пожимал плечами, выписывая направления на анализы и на обследование, но Сергей отмахивался, уверяя, что дня через три всё пройдет.
Но однажды я встала очень рано. Не помню даже, что меня разбудило. Захотелось пить, а вода в бутылке, которую мы с Киром взяли с собой на чердак, опустела.
Я осторожно поцеловала его в плечо, чтобы не разбудить, и спустилась на кухню.
У раскрытого шкафчика стояла мачеха и что-то капала в кружку отчима. Я не могла не узнать его кружку, потому что он каждое утро пил из нее кофе.
При моем появлении Мари дёрнулась и пролила несколько капелек.
— Что… Что ты тут делаешь?
— Что это? — перебила я ее вопрос.
— Кофе. Сережа всегда пьет кофе по утрам.
