Он — не моя история, это я поняла совершенно точно!
С трудом поднялась, и схватилась за голову. Рукой сразу почувствовала липкую влажную грязь. Отняла руку и вздрогнула, обнаружив испачканные в крови пальцы. Наверное, при падении я ударилась. Может, все эти кошмары часть травмы?
Осторожно посмотрела на стены, с которых действительно смотрели на меня стеклянными глазами чучела. Продышаться не могла от специфического запаха. Да, наверное, животных обрабатывали, прежде чем превратить их в чучела, но вонь мертвечины словно въелась в стены этой комнаты.
Очень давил темно-красный цвет, в который были выкрашены стены. Цвет запекшейся крови. Он больше всего подходил к этой мёртвой комнате.
Я с трудом заставила себя отвлечься от стен и посмотреть вглубь комнаты, где стоял высокий металлический стол, еще один с инструментами, а за ними…
Сильно задрожав, я закусила себе губы, чтобы не заорать и не хлопнуться в обморок.
У противоположной стены на дыбе был распят муляж человека. Женщины. С париком каштановых волос.
С прикрепленной на место лица фотографией.
Превозмогая отвращение и страх, я двинулась вперед, огибая столы и стараясь не смотреть на инструменты, чтобы рассмотреть фотографию на муляже.
Почему мне важно знать, о ком думает Андрей, издеваясь в этой комнате над куклой-женщиной?
Чем ближе я подходила, тем отчетливее видела вмятины на муляже от ударов, разрезы от ударов ножом и даже топором, сломанную шею, на которой еле держалась прикрученная обратно голова.
Фотография, пришпиленная булавкой ко лбу была старая, черно-белая, такая, каких у нас много хранилось в доме, в папином фотоальбоме с юности.
Я присмотрелась, поднимаясь на носки, чтобы разглядеть поближе, и закричала от ужаса.
С фотографии на меня смотрели мои глаза!
Глава 12. Откровения
Я сорвала старую фотографию, которая в отличие от манекена отлично сохранилась, и жадно разглядывала мамино лицо. Откуда у Андрея фото моей мамы? Почему фотография на изувеченном манекене?
Спрятав фотографию в карман, я сделала шаг от дыбы и вскрикнула, наткнувшись на металлический стол.
Сверху раздался лязг открываемой двери. Я по инерции бросилась наверх, в последнюю минуту сообразив, что не знаю, как Андрей отнесется к моему проникновению сюда.
А Андрей был зол. Первым он заметил меня, а вторым — отсутствие фотографии моей мамы. Я молча смотрела, как он резко разбирал манекен из крепежей дыбы, не проронив ни слова, и взвизгнула, когда поймал меня за руку и притянул к конструкции.
