Мое искушение

Он рычит:

— Прости, брат?! Брат?! Такие у тебя принципы, да? Женщина не должна стоять между мужчинами? Какие правильные слова! А на деле: я в тюрьму, а ты — в постель к моей невесте? И кто ты после этого?!

Илья молчит, но вся его поза выдает напряжение. Вижу, как закаменели широкие плечи, а пальцы сжались в кулаки. А когда Ромка вдруг бросается на него, Илья даже не защищается. Лишь отшатывается от сильнейшего удара в челюсть и дотрагивается до нее рукой, тряся головой.

— Ну давай, защищайся! — орет Ромка.

— Давай же, — подскакивает и снова пытается ударить. На этот раз Илья уходит в сторону от летящего в лицо кулака. Но в ответ снова ничего не предпринимает. — Ненавижу тебя! Урод! Отвечай мне! — хрипит мой уже бывший жених.

— Не буду, — мрачно произносит Илья. — Ты в своем праве. Я признаю, что виноват.

— Ты… — Ромка даже не находит, что сказать. Его руки и плечи опускаются. Он кривится от боли: — Это все ты! Задурил ей голову! У тебя гораздо больше опыта. Как ты мог, брат? — устало спрашивает он.

Его гнев полностью выдохся, не встретив сопротивления. И это хорошо, потому что я уже всерьез собралась их разнимать.

— Прости, Ром. Я держался, сколько мог, — тихо произносит Илья. — Но это сильнее меня. Я люблю Яну. И сделаю все, чтобы она была со мной.

Теперь уже шок охватывает меня. Услышать признание в любви вот так, почти во время драки — это непередаваемые ощущения. Но сердце все равно затапливает счастьем. Пусть через вину и боль, но так уж у нас получилось. Эти чувства еще долго будут идти рядом.

Илья поворачивается ко мне и с явной тревогой во взгляде пытается понять, как на меня подействовали его слова. Его верхняя губа разбита, на подбородке кровь, а на щеке ссадина. Хватаю его за руку и тащу в ванную. Ромка падает на кровать, прикрыв ладонями лицо. На костяшках его пальцев тоже кровь. Но вряд ли сейчас он примет мою помощь.

Усаживаю Илью на край ванны и быстро достаю из шкафчика аптечку. Но вместо того, чтобы обрабатывать раны, обхватываю травмированное лицо ладонями и вглядываюсь в родные глаза.

Потом вздыхаю и прислоняюсь лбом к его лбу. И молча дышу. Илья сразу заключает меня в кольцо своих рук. Так и стоим, смешивая наше дыхание. А потом он тихо шепчет:

— Люблю тебя… — даря свое признание теперь уже только мне одной.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю, не сомневаясь. А ведь до сих пор даже самой себе не признавалась, что к нему чувствую. Но когда произношу это вслух, понимаю, что все так и есть.