Но потом камера фокусируется на кровати. И меня ослепляет. Я вижу ту же картину, что на снимке. А еще руку брата, которая заботливо поправляет на Яне одеяло, натягивая его повыше. — Ну все, мне тоже пора в кровать, — говорит он тише и отключает видео. — Утром пришлю тебе адрес. Приедешь пожелать нам счастья. Если будешь убедителен, так и быть, нашего первенца назовем в честь тебя.
С усилием разжимаю скрюченные в кулаки пальцы, которые рефлекторно сжал от увиденной картины. Пытаюсь нормально вздохнуть. Сердце отказывается дальше качать кровь.
Без моего наваждения мне не нужен даже кислород. Я уже говорил, что сдохну без нее. Она должна помнить. В ее хрупких пальчиках моя жизнь. Я добровольно отдал себя в сладкий плен. И готов принять все, что из этого следует. Вдруг отчетливо понимаю, что прощу ей все. Даже то, на что с таким удовольствием намекает Ромка. Ей, но не ему.
— Я найду тебя, брат. Гораздо раньше, чем ты думаешь. И заставлю заплатить за каждое слово, — обещаю, задыхаясь от ненависти. Мне нужно взглянуть Яне в глаза.
Только они скажут, что между нами все кончено. Не Ромка. И никто другой. А до тех пор во мне еще теплится надежда.
— Удачи, — спокойно произносит он и отключается. А я хватаю со стола попавшуюся под руку стеклянную вазу и швыряю в стену. Наблюдаю, как пол засыпает мелким крошевом. А потом крушу все остальное, до чего только могу дотянуться. Агония, что беснуется у меня в груди, требует выхода.
Глава 67 Илья
Словно по щелчку прихожу в себя и недоуменно оглядываюсь.
Последние несколько минут вообще не помню. Когда я успел все тут разгромить? На хаос вокруг мне плевать, хозяевам ущерб оплачу. Но беспокоит другое: как я привезу сюда Яну? А иного варианта даже не рассматриваю. Не смогу без нее. Иду на кухню, хрустя кроссовками по битому стеклу. Забиваю в интернете поиск круглосуточного клининга. В этом городе он тоже есть. Вызываю, сообщив, что дверь оставлю открытой, перевожу оплату. Потом мне будет не до того.
Дальше варю самый крепкий кофе и напрягаю мозги, пытаясь понять, где искать брата.
Приходится признать, что одному мне не справиться. Или это займет слишком много времени. А у меня каждая минута на счету, пока моя девочка в руках свихнувшегося Ромки. Специально запрещаю себе думать, что он с ней делает. Иначе тоже сойду с ума. Из груди вырывается глухое рычание. Сжав до побелевших пальцев край стола, дышу, пытаясь успокоиться и вернуть себе адекватность. Как только это удается, звоню детективу.
