Надо же было им дать тебе именно эту дрянь!
- Может, можно дать ей противоядие? - с надеждой спросил Кир.
- Так в том-то и дело, что от такого сильного зелья противоядие только одно - затяжной и качественный секс. Так что наша мышка сегодня устроит нам настоящий марафон, иначе зелье может нанести серьезный вред ее здоровью, не только физическому, но и психическому.
Братья тоже не теряли времени даром и уже практически разделись, а я тем временем своими силами старательно освобождалась от платья, и когда оно упало на пол, я уловила взгляды, которыми смотрели на меня мужчины.
Они были красноречивее любых слов. Мои эльфы затаили дыхание, глаза у обоих горели, и было в них столько необузданного желания, что я почувствовала дикую дрожь, которая пробрала меня до кончиков пальцев.
Вспомнив, какое провокационное белье на меня сегодня надели, я грациозно шагнула из облака платья под ногами, призывно покачивая бедрами и изящно ступая ножками на высоких каблуках. Медленно подошла к братьям и провела ладошками по из мускулистым торсам от груди до самого паха, кончиками пальцев слегка прикоснувшись к призывно покачивающимся головкам.
С двух сторон раздался слаженный стон.
Эльфы обступили меня с двух сторон.
- Тебе понравилось, когда мы обнимали и целовали тебя вдвоем? - мурлыкнул Кир.
Я гулко сглотнула, представляя себе дальнейшее.
- Не скажешь? - выдохнул Санти.
- Не скажу... - как завороженная, хрипло повторила я. Мне до одури хотелось, чтобы они забыли о разговорах и впились в мои губы поцелуем.
Словно прочитав мои мысли, Кириниэль мгновенно сократил оставшееся между нами расстояние и с рыком коснулся моих губ.
Целовал он долго, умело, заставляя задыхаться от нахлынувших чувств, накалившихся до предела. А Санти распалял этот пожар, целуя мою шею, плечи и ключицы, поглаживая грудь и и живот."
"Стоило Киру на секунду прерваться, как меня повернул к себе Санти, не дав отдышаться. Сначала я почувствовала его дыхание, а потом уверенное прикосновение губ. Он впился в меня жестким поцелуем. Из всех моих женихов Сантиниэль был самым сдержанным и от того менее понятным для меня, но сейчас от былой сдержанности не осталось и следа.
Он целовал меня так, будто делал это всю жизнь, и я даже не думала сопротивляться, наслаждаясь собственной слабостью. Мне нужна была эта твердая уверенность Сантиниэля, хотелось подчиниться ему, переложив ответственность за происходящее на кого-то другого.
Подхватив меня на руки, он уложил меня в центр кровати на шелковые простыни.
