Мое личное (не) счастье

— Что ты на меня так смотришь? — а вот действительно что? Вот как теперь объяснить, чего я на него так уставилась?

— Ничего. За окном неинтересно, вот и смотрю куда бы глаза деть, — дура! Просто конченая идиотка.

Отворачиваюсь к окну и мысленно приказываю себе заткнуться и не смотреть на него. Через несколько минут мы подъезжаем к моему дому. Олег выходит вместе со мной из машины и поднимается в квартиру. Я быстро собираю необходимые вещи и кидаю все в пакет, прихватив с собой недавно купленную косметику.

— Давай сюда пакет. Все взяла? — подаю ему пакет.

— Да.

— Тогда пойдем.

***

— Вот тебе чистое белье, спать будешь на диване.

— А ты?

— А я на кресле.

— Может наоборот? Ты же больше и выше, тебе места надо много.

— Нет. Ты спишь на диване, это не обсуждается. А теперь раздевайся.

— В смысле раздевайся?!

— В прямом. Колготки снимай, будем тебе коленки обрабатывать. А ты что подумала? — с улыбкой на лице произносит он.

— Ничего.

Беру пакет и иду в ванную. Вот же позорище! А он тоже хорош, как будто специально меня подкалывает.

Снимаю с себя влажную одежду, переодеваюсь в простую футболку и шорты. Как бы мне хотелось надеть лифчик, да нет его, а самое главное нет груди. Каких-то два едва заметных бугорка не в счет. Ну ничего, можно же и вату подложить, если все же не вырастет. Смотрю на себя в зеркало и в который раз понимаю, что я совершенно некрасивая. Разве меня спасет тушь и помада? На худющем лице выделяются только нос и глаза. А веснушки… Хорошо хоть волосы длинные и вполне себе симпатичные. Ну хоть что-то.

— Вик, ты там утонула? — голос за дверью приводит меня в чувство.

— Я уже все.

Открываю дверь и прохожу в гостиную. Странно, за все время я ни разу не представляла себе жилье Олега вот таким. Как бы сказать, совсем неподходящим для него. Слишком темно и чего уж греха таить, даже в нашей с братом хрущевке можно разгуляться, а тут разве что только переночевать. Присаживаюсь на диван и непонятно чего жду. Олег тут же берет стул, садится напротив меня и открывает аптечку.

Берет вату и чем-то ее смачивает, а я как завороженная смотрю на его неспешные движения. Вот он подносит ватный диск и начинает протирать мои ранки. А может и хорошо, что я разбила коленки и надо сказать отморозкам спасибо? Когда бы я провела с ним столько времени, да и не просто провела, мне коленки гладят. Ну не гладят, конечно, но трогают и дуют точно.

— Больно?

— Нет.

— До свадьбы заживет.